Копье и кость - Машевская Анастасия

– Ты уйдешь или нет? – Бану склонилась над расчетами.

Однако прежде, чем Гистасп сделал хотя бы шаг в сторону двери, из коридора донесся голос Вала – есть нечто, требующее самого срочного внимания Матери лагерей.

Бансабира стремительно подошла к двери, Гистасп вовремя открыл.

– Что у вас? – коротко взглянула госпожа на Вала, следом – на стоявшего рядом Ри. – А ты что тут делаешь? – вновь перевела глаза на Вала, требуя немедленного ответа. Судя по лицу, тот и сам не знал. – Ладно, потом разберусь.

Танша заторопилась вслед за Валом, он явно вел в приемную залу замка, на ходу сообщая, что прибыли пятьсот «потерянных» воинов. Причем прибыли независимо от Бугута – тот все еще искал отряд, который сам сейчас к ним пришел. Сообразив, что к чему, Бансабира засеменила по лестнице совсем мелко, опережая остальных. С шумом распахнув дверь, Бану застыла на пороге: в центре зала стояли несколько человек из числа сотников практически полностью утраченного четвертого подразделения, которых возглавлял Ул. Все как один худые, обросшие, но вполне живые и выглядели-то куда лучше, чем еще недавно осажденные в крепости. Смерив офицеров совершенно необъяснимым взглядом, в котором в разных пропорциях смешались удивление, радость, гнев, гордость, возмущение и презрение, Бану приблизилась. Гистасп с удовольствием отметил, что и походка у танши стала как прежде упругой, даже чуточку чересчур, будто к пяткам Бансабиры приделали невидимые пружины.

– Кто будет самым смелым и в красках расскажет, где вас носило?

Ул, заикаясь, принялся объяснять. Каждая фраза его сбивчивого рассказа казалась Бансабире нелепее предыдущей. В залу подоспел Маатхас. Он перехватил взгляд Гистаспа, с пониманием кивнул и замер в двери, не обозначая своего присутствия и стараясь не мешать.

Исходя из донесений Ула, отряд шатался где попало. И занимался ерундой, вынесла заключение Бану. Прятался от неприятелей, пытался выведать что-нибудь сначала о силах Раггара, потом о возможностях и планах Шаута, потом – о путях и тропах окрестных земель. Правда, без особого успеха, сознался Ул, потому что в основном они, конечно, скрывались от врага.

– И как вышло, что Раггары, которые наверняка прекрасно знают собственные земли, не заманили вас в какую-нибудь засаду? Или все дело в том, что ты, выдав все, что знал, притащил их с собой?

– Что вы?! – Ул возымел до того перепуганный вид, что Бану едва удержалась от какой-нибудь примитивной и пошлой шутки насчет теплого чувства в штанах.

– Просто, – Ул отвел глаза, – когда Раггары велели командиру покинуть пределы танаара со всей армией, я решил пойти с ним только до границ, чтобы изучить местность. Я думал, что ваш муж придумал какой-нибудь обходной обманный маневр, но нет, тану! – с возмущением поведал истину мужчина. – Он просто пошел к Ниитасам, таскаться по землям которых, как командир одного из ваших подразделений, имел полное право. Когда я сообразил, в чем дело, я увел от него тех, кто согласился со мной и не захотел быть трусом. Вы меня извините, но ваш муж именно трус!

Гистасп в смешливом изумлении поднял брови. Какой откровенный малый.

– И тем не менее, когда вы повернули обратно, почему вас никто не нагнал? – хмурясь, спросил Раду.

– Ну, мы хорошо прятались, – пояснил Ул. – К тому же, судя по всему, Раггары поверили, что Каамал убрался к Ниитасам со всем отрядом, поэтому, когда мы вернулись, на нас никто даже не обратил внимания, и преследования не было.

Что за чушь? Бану сузила глаза и продолжала молча слушать сообщение подчиненного.

– Когда подошли к крепости, мы поняли, что вы в осаде, именно поэтому всем не до нас. Хотя пришлось, конечно, изрядно побегать от патрулей. Иногда они почти настигали, иногда были трудные переходы – так я потерял чуть больше сотни. Но в целом основная часть подразделения выжила.

– То есть вам не пришло в голову бросить эти идиотские занятия, когда вы натолкнулись на Шаутов, и отправиться за помощью? – тут уж, рассвирепев, подался вперед Гистасп.

– Прийти-то пришло, я отослал нескольких человек в лагерь вашего деда и отца, тану, да только, видимо, не добрался никто. А идти всем отрядом… думаю, мы остались живы именно потому, что держались подальше от границ с их усиленными гарнизонами и подальше от центра с их бдительным таном.

Раду и Одхан наперебой завалили Ула вопросами – как так?! Выходит, все, что делали полтысячи солдат Ула, это передвигались с места на место, как ласбарнские кочевники в поисках еды? Однако Бансабира всерьез задумалась над словами офицера.

– Подожди-ка, а как вообще вышло, что Раггары вошли в контакт с Нером?

Ул примолк, перевел глаза на таншу, покраснел и икнул. Да уж, может не продолжать, и так все ясно.

– Командир, надеясь на союзные отношения с Золотым домом, ослабил дозор, позволяя нам больше отдыхать. Климат здесь противный, тану, все устали и обрадовались. Поэтому в один день мы проснулись и обнаружили вокруг шатра Каамала толпу золотых.

Бансабира едва не заголосила, что надо быть редким болваном, чтобы слушать приказы Нера Каамала! А он, Ул, на что, спрашивается, был вице-командиром четвертого подразделения?! Но если в этот раз танше удалось совладать с собой, то дальше Ул выдал нечто совсем из ряда вон выходящее:

– Простите, госпожа, – с видом глубокого мальчишеского раскаяния попросил он, – мы… мы потеряли бдительность.

На лице Бану дрогнула бровь.

– Потерять, особенно на войне, Ул, можно девственность, но явно не бдительность!

Хотя Бану почти не повысила голос, Ул вжал голову в плечи. Ну что за ребенок, в сердцах подумала тану, краем уха подмечая, что, судя по звукам, где-то рядом опять веселится Гистасп. Ладно, махнула она рукой, веля прибывшим располагаться. Если есть раненые, пусть покажутся лекарям Маатхаса, если тот не против. Тан не возражал.

В дверь танской комнаты постучали. Вошел Ул.

– Надеюсь, ты явился, чтобы рассказать мне что-то связное, в отличие от того абсурда, который нес в зале, – приветствовала танша, не поднимая головы.

Ул отозвался положительно. Несколько человек из отряда сумели проникнуть шпионами в Золотой и Алый дома. Причем Ул, как начальник над теми, кто, как и он, терзался совестью от поступков, которыми нельзя гордиться, сам выбрал нужных людей. Из тех, кому вернуть былое уважение и смыть позор было куда принципиальнее и важнее, чем остальным (и уж тем более чем ему самому), чтобы в случае разоблачения они не побоялись умереть и не дали врагу завербовать себя в обратную сторону.

– Молодец, что сберег их, – поблагодарила тану. – И молодец, что не попытался прорваться к нам.

Ул почесал за ухом: он многому научился на этой войне. А особенно – не сражаться без надежд на победу и не отнимать еду у тех, у кого ее нет.

Бансабира кивнула и отослала подчиненного отдыхать.

Большая часть командования, и уж тем более воинство, узнали о случившемся с отрядом Нера Каамала и вовсе третью историю.

Через день подошло подкрепление от отца – небольшое, две с половиной тысячи под рукой водного кузена Ран-Доно, но как никогда нужное. Восстановленные в численности пять подразделений по тысяча двести бойцов, пополненные лекарями, тяжелыми обозными колесницами, волами, провиантом, были готовы выступить немедля. Когда еще через день вернулся разочарованный Бугут, Маатхас с чистой совестью вздохнул, немного натянуто распрощался с таншей и вышел первым, нацелившись на сердце Золотого таанара. Никакого вразумительного решения он от Бану не дождался.

Бану выдвинулась следом. В течение пары недель разосланные подразделения и отряды разбили несколько приграничных гарнизонов золотых. Особенно пригодились сведения о местности, которые прежде добыли бойцы под командованием Бугута и Ула. Так объединенное воинство пурпурных и сиреневых отвоевало еще немного припасов, оружия и коней.

Затем, стянув пять маневренных «крыльев» в один беспощадный клинок, Бану развернулась на юго-запад. Потревоженное Сагромахом войско Шаутов ушло далеко, но все еще были шансы его нагнать. Преследователи обратились в преследуемых. Бану не мешкала.