Путь Строителя. Дилогия (СИ) - Ковтунов Алексей

Ой, да проверяйте сколько хотите, хоть обпроверяйтесь там. Я знаю, что работа выполнена на совесть и даже лучше, чем заказывали. Не в курсе только, что там по оплате и какая сумма маячит на горизонте. Нам ведь говорили, что задаток дадут как раз когда закончим с первой.

А еще мне неизвестно, куда полученные деньги потратит Хорг. Проблема в том, что получку он любит обмывать, причем так тщательно, что по итогу этой самой получки может и не остаться вовсе.

Ладно, деньги и планы потом, а сейчас надо бы привести себя в порядок и дождаться приёмки. До вышки от ворот минут десять быстрым шагом, но ноги после бессонной ночи еле шевелились и совершенно не хотели подниматься, так что добрался за все пятнадцать.

Вышка стояла на месте, разумеется, никуда не делась. Мокрая от росы черепица теперь поблёскивала в утреннем солнце, водоотводные желоба отбрасывали тонкие тени, а три наклонных столба расходились книзу основательно и уверенно, будто росли из земли вместе с деревней. Честно говоря, при дневном свете конструкция выглядела даже лучше, чем ночью при факелах, потому что стали видны все мелкие детали, подогнанные соединения, аккуратные врубки, ровная линия ограждения.

А вот Хорга нигде не видно. Ни у вышки, ни на площадке, ни в ближайшем переулке. Телега тоже исчезла, видимо здоровяк утащил её вместе с инструментом к себе домой, что вполне в его духе. Инструмент Хорг никогда не оставлял без присмотра, пьяный ли, трезвый ли, это одно из последних правил, которое он соблюдал неукоснительно.

Ничего, подождём… До обещанного часа ещё есть время, может Хорг просто задержался. Завтракает, собирается, кашляет в кулак, мрачно щурится на рассвет, делает всё то, что обычно делает по утрам.

Прошло минут двадцать, и терпение закончилось раньше, чем появился Хорг. Побежал к нему домой, благо идти недалеко, а ноги уже размялись и слушались получше. Дверь оказалась не заперта, потому что запирать было нечем, засов давно слетел и Хорг его не чинил, не видя в этом смысла. В деревне не воруют, по крайней мере не у Хорга, потому что красть нечего, да и вообще, связываться с ним себе дороже.

Заглянул внутрь и обнаружил здоровяка на лежанке, в привычной позе, в которой его застаёт сон после тяжёлого рабочего дня. На спине, руки раскинуты, рот приоткрыт, и храп стоит такой, что стены подрагивают. Рядом на полу валялись сапоги, скинутые не развязывая, а мешок с инструментом аккуратно прислонён к стене, потому что инструмент всегда на своём месте, даже если сам Хорг уже не на своём.

– Хорг, – позвал негромко, но он никак не отреагировал. – Хорг! – погромче, но храп не прервался даже на секунду, здоровяк просто перевернулся на бок и засопел ещё оглушительнее.

Память Рея услужливо подсказала, что будить Хорга после тяжёлой работы бесполезно и опасно. Бесполезно потому, что он не проснётся ни от крика, ни от тряски, ни даже от ведра холодной воды, которое Рей как‑то по глупости опрокинул ему на голову. А опасно потому, что после того ведра Рей неделю ходил с фингалом и с тех пор зарёкся повторять эксперимент. Хорг в полусне бьёт рефлекторно, не разбирая, кто перед ним, и кулак у него тяжелее иного молотка.

Ну что ж, приёмку придётся проводить без Хорга. Ничего страшного, вышка сама за себя скажет, а слов я и без здоровяка найду достаточно.

Вернулся к площадке и принялся наводить порядок. Телегу Хорг утащил, значит мусор вывезти не получится, но хотя бы подмести можно. Наломал веток погуще, связал подобие веника и прошёлся по всей территории вокруг вышки. Стружка, щепки, обрезки, обломки коры, за два дня стройки этого добра накопилось порядочно, и оно придавало площадке вид не законченного объекта, а брошенной лесопилки.

Подмёл основание, прошёлся по площадке наверху, смахнул стружку со ступеней лестницы. Мусор сгрёб в две аккуратные кучки по разные стороны от вышки, рассортировав по привычке: древесные отходы в одну, камень и глиняные обломки в другую. Труха, щепа, стружка отлично горят, на растопку пойдёт. Была бы телега, увёз бы к себе, а так пусть пока лежит.

Закончил уборку, присел на чурбак и огляделся. Вышка на расчищенной площадке выглядела куда лучше, я бы даже сказал солидно и завершённо. Утоптанная земля вокруг фундамента, никакого хлама, инструмент убран, хоть сейчас заселяй часового.

Кстати, верши… Мысль проскочила где‑то на границе сознания и тут же уцепилась. Снасти стоят в реке со вчерашнего вечера, и за это время туда могло набиться рыбы, которую жалко терять. Но нет, рыба в верше проживёт без проблем, течение обеспечивает свежую воду, а ивовые прутья не дадут ей уйти.

Да и верши стоят в укромном месте, а присваивать чужие снасти в деревне не принято, за такое можно получить по шее от соседей, которые не одобряют подобного поведения.

Так что сидим, ждём и не дергаемся, сдать объект куда важнее. Солнце поднялось уже прилично, деревня проснулась окончательно, по улицам потянулись люди с хмурыми утренними лицами, и где‑то заскрипела чья‑то калитка.

Делегация появилась примерно через полчаса. Первым шёл Гундар, мрачный и собранный, с ладонью на рукояти меча, следом староста в добротной тёмной рубахе, подпоясанной широким ремнём. За ними Тобас, который оглядывался по сторонам с выражением скучающего превосходства, а замыкал процессию Кейн, по‑прежнему с чёрной корзиной на плече, видимо ещё не успел отнести домой.

Процессия остановилась у основания вышки, и на несколько секунд повисла тишина. Все четверо смотрели на конструкцию, и по их лицам можно было проследить весь спектр реакций, от настороженного любопытства у Кейна до откровенного недоверия у Тобаса.

Староста не стал подходить вплотную, остановился в паре шагов и задумчиво прищурился, разглядывая три наклонных столба, перемычки, раскосы, черепичную кровлю. Смотрел цепко и неторопливо, явно привык оценивать вещи основательно и не делать поспешных выводов.

– И правда, на трёх столбах… – задумчиво проговорил он и оглянулся по сторонам, будто искал кого‑то в подтверждение собственным глазам. Из строителей на площадке обнаружился только я, грязный подросток с ободранными руками и кругами под глазами от бессонной ночи. Староста кивнул мне. – Где Хорг?

– Спит, – пожал я плечами. – Мы всю ночь строили, вот и вымотался.

– Понятно, – коротко бросил староста и снова перевёл взгляд на вышку.

– Отец, но это же какая‑то ерунда! – Тобас выступил вперёд, указывая на конструкцию рукой. – Почему вышка на трёх ногах? Она же рухнет вместе со стражником, или от любого ветра! Не принимай эту халтуру, пусть переделывают нормально!

– Да, староста, я тоже сомневаюсь в конструкции, – поддержал Гундар, нахмурившись. – Так не делают, вышка должна на четырёх ногах стоять. Я и в фортах видел, никто эти треноги не ставит.

– Тем более, ты же не думаешь оставлять задаток этому пьянице и… – Тобас повернулся и посмотрел на меня, и в его глазах зажглось знакомое выражение, мелкое торжество от возможности ударить при свидетелях. – Этому мелкому вору! Все же знают, кто он такой!

Я же стоял молча, не дёргаясь, с совершенно пустым лицом. Просто смотрел куда‑то мимо Тобаса, потому что реагировать на провокацию при старосте означало проиграть, а молчание в данном случае работало лучше любого ответа. Пусть говорит, пусть брызжет, ему же хуже. Шавка, которая лает громче всех, обычно кусает слабее всех, а Тобас при отце всегда лает особенно старательно.

– Хорг сказал, готова постройка? – староста повернулся в мою сторону, проигнорировав советчиков с полным спокойствием. – Точно закончили?

Кейн тем временем подошёл к основанию, пнул сапогом по ближайшему столбу, упёрся плечом и попробовал расшатать. Столб даже не дрогнул, известковая заливка схватилась намертво, на что охотник удивлённо хмыкнул. Явно убедился в прочности и теперь все вопросы отпали сами собой.

– Закончили, – кивнул я. – А три ноги, как Хорг объяснил, попрочнее четырёх будут.

– Но почему Хорг решил эксперименты ставить на такой важной постройке? – нахмурился староста.