Молот Пограничья. Гексалогия (СИ) - Пылаев Валерий

Напоминала – и только. Я уже отковырял молотком и зубилом мягкие пластины на шее и брюхе Пальцекрыла, добрался до проводов, каких‑то трубок… и едва мог понять, какая куда идет. Неведомые инженеры будто никогда не слышали об общепринятых принципах конструирования – точнее, придумали свои, ничуть не похожие ни на местные, ни на те, что я кое‑как сумел вспомнить.

Автоматон был другим   – и точка.

Древние с непостижимым изяществом дополняли технологию магией, и вряд ли сам Отец сумел бы понять, где заканчивается одна, и начинается другая. Хитрые схемы замыкались чарами – настолько сложными, что мой контур из трех компонентов по сравнению с ними был работой бездарного дилетанта. И все, на что меня хватало – кое‑как понять, какие модули скрываются под кресбулатовой броней.

Модули… или органы. Автоматон никогда не был живым, но некоторые детали почему‑то хотелось называть знакомыми и понятными словами – суставы, позвоночник, сердце. Или несколько сердец. И легкие – четыре небольших емкости из пластика. То ли пустых, то ли наполненных материалом, способным отфильтровать воздух. Вряд ли настолько совершенная силовая установка нуждалось в кислороде, но…

– А это что за штуковина? Отрезано как будто. – Жихарь осторожно ковырнул зубилом несколько металлических жгутов с оплавленными кончиками. – Что тут было?

– Крыло. Рубить пришлось – иначе бы в машину не влез. Смотри – это… вроде как мышца сокращается. – Я на мгновение задумался, подбирая слова. – Такая же, как у живой птицы, только механическая. Даже не знаю, как это называется.

– Движитель, – раздался тихий голос за спиной. – Прямо как в волоте.

Глава 12

Все дружно обернулись. И тут же смолкли, будто в оружейне вдруг появился сам черт или государь император собственной персоной. Или фигура нисколько не меньшего масштаба – а вовсе не тринадцатилетняя девчонка в рубашке и мужского кроя штанах на три размера больше нужного.

Свое лицо я видеть не мог, но почему‑то не сомневался, что оно выглядит точно так же, как и остальные – обалдевшее, с поднятыми по самое не могу бровями и глазами размером с золотой империал. И, разумеется, с намертво застывшим выражением запредельного, можно сказать абсолютного удивления.

Покосившись на Жихаря, я усилием воли заставил себя закрыть рот – чтобы не выглядеть совсем уж глупо.

– Ты что здесь делаешь? – поинтересовался я.

Вышло не очень‑то вежливо. Впрочем, ее сиятельство вредина наверняка нисколько не нуждалась в учтивости со стороны – и уж точно не собиралась проявлять в ответ.

– Да вот, решила посмотреть, что вы тут с Пальцекрылом делаете, – Катя оперлась плечиком на дверной косяк, – пока и от него рожки да ножки не остались. После ваших молотков даже в переплавку не возьмут.

– Принесла нелегкая… – нахмурился дядя. – Будто дел других нет. Шла бы лучше бабушке помочь с хозяйством.

– Подожди. – Я отдал Рамилю инструмент и поднялся на ноги. – Движитель, значит? Ты разбираешься в устройстве автоматонов?

– Нет, конечно. Кто ж в нем разбирается? Их целых‑то уже лет двадцать не находили, – фыркнула Катя, пожав плечами. – Так, книжки читала кое‑какие. И в Святогора еще с отцом залезали – там в руках и ногах такие же штуки стоят. Только целые.

– Вот эти? – Я с усилием оттянул кусок металлической мышцы, торчавший из… ну, допустим, плеча Пальцекрыла. – Знаешь, как они работают?

– Как у нас и работают – сам же все сказал. Сокращаются‑расслабляются. – Катя согнула руку и похлопала себя по тощему бицепсу. – Только вы их так не снимете. Или разломаете все.

– Я уж думал – ты забыла все. – Дядя недовольно сдвинул брови. – Сколько раз говорил не лезть к волоту. Машина‑то опасная! Засунешь руки, куда не надо – без пальцев останешься.

– Не останусь, – насупилась Катя. – Мне отец показывал, как там все устроено.

Я тихо вздохнул, в очередной раз пожалев, что не успел застать князя Кострова в живых. Он явно был человеком весьма обширных интересов. И широких взглядов – в отличие от дяди. Который, судя по недовольному выражению лица, и это увлечение брата считал такой же бесполезной блажью, как и поиск в Тайге загадочного и драгоценного неведомо чего.

А вот Катя, похоже, отца разве что не боготворила – и поэтому до сих пор никак не могла принять, что его титул и место за столом в господском доме унаследовал какой‑то там бастард.

Но любопытство оказалось сильнее неприязни – и ее сиятельство вредина таки явилась в оружейню. И если она действительно хоть что‑то понимала в этих железках – послушать ее определенно стоило.

– Покажешь, как надо? – Я жестом приказал Жихарю с Рамилем подвинуться. – Целой нам эта штуковина нужнее.

Катя снова фыркнула, однако отказываться не стала. Подошла, села на корточки и без всякого стеснения чуть ли не по локоть запустила руки под пластину брони на спине Пальцекрыла. Нахмурилась, принялась возиться, и гридни уже начали было украдкой улыбаться, но через несколько мгновений где‑то в металлических внутренностях раздался едва слышный щелчок, и движитель отделился от тела автоматона.

– Вот. – Катя с усмешкой протянула мне деталь. – Прошу, ваше сиятельство.

Похоже, секрет скрывался в каком‑то креплении. Одновременно и хитром, и настолько простом, что его можно было отцепить без помощи инструмента. Я изо всех сил пытался разглядеть что‑то вроде защелки или кнопки, но так и не нашел.

– Ладно, – сжалилась Катя. – Давай еще раз покажу, с другой стороны.

Остатки второго крыла отстегнулись с такой же легкостью, и на этот раз я все‑таки успел заметить, как тонкие пальчики сдвинули железку не на себя, а вбок. Крепление оказалось проще некуда, почти как самый обычный «ласточкин хвост» – только изящнее.

– Здорово, ваше сиятельство! – Жихарь восхищенно проводил движитель взглядом. – Ловко у вас получается!

– Благодарю, – улыбнулся я. И тихо, чуть ли не шепотом спросил: – Может, останешься? Вряд ли мы справимся без тебя.

Катя вздернула носик, но отказываться, конечно же, не стала. И через несколько мгновений мы уже в четыре руки лазали во внутренностях Пальцекрыла, вытягивая наружу один модуль за другим. Древние технологии не спешили раскрывать свои тайны, однако стоило мне понять принцип – работа пошла втрое быстрее.

– Так… Поднимайте броню, судари, – скомандовал я, отцепляя последнее соединение. – Кажется, на этот раз все.

Рамиль с Василием дружно закряхтели, и кресбулатовые доспехи Пальцекрыла взмыли в воздух. Правда, теперь уже без своего обладателя: автоматон остался лежать на полу между мной и Катей – отощавший, голый и уязвимо‑хрупкий. Лишь металлические пластины корпуса придавали машине Древних сходство с грозной хищной птицей, и без них она казалась скорее набором деталей, едва способным сохранить форму.

– И всего‑то? – Жихарь покачал головой. – Вот уж не думал, что эта страхолюдина внутри такая… жухлая.

Провода, трубки, когтистые нижние конечности, забавно раскорячившиеся в стороны, как лягушачьи лапы, несколько увесистых блоков, остатки металлических сегментов брюха где‑то под ними – и все.

Но именно здесь – здесь, а не в доспехах, могучих крыльях или зубастой пасти с плазменной пушкой – и скрывалась истинная мощь древней машины. Я скорее почувствовал, чем сумел взглядом отыскать среди блоков нужный – правда, пока скрытый под тем, что можно было с некоторым допущением назвать ребрами.

– Помогите перевернуть. – Я осторожно взялся за какую‑то выступающую деталь, которая казалась достаточно прочной. – Раз, два, взяли…

Раздалось нестройное кряхтение, и змееобразное туловище автоматона перекатилось с условного живота на спину, рассыпая по полу висевшие на проводах мелкие модули. Я протянул руку и коснулся кончиками пальцев продолговатой конструкции, в которой пряталось сердце машины, защищенное неожиданно толстыми стенками корпуса. Внутри металла почти не было, но основной управляющий модуль Древние все же не поленились защитить кресбулатом.