— Если Илара жива и прячется не сама, значит, её удерживают не силой, а страхом. Или лекарствами.
Рейнар не повернулся.
— Вы всегда видите худший вариант?
— Нет. Только наиболее частый.
— Удобная профессия.
— Отвратительная. Но полезная.
Он медленно обернулся.
— И что вы предлагаете?
Вот так.
Опять.
Сильный мужчина, привыкший решать сам, задавал ей этот вопрос всё чаще.
Очень опасный сдвиг.
— Я предлагаю искать не девушку, а режим, — сказала Алина. — Если её держали в слабости, значит, где-то должны остаться следы: настои, отдельная еда, старые записи по “женской горячке”, подмены белья, закрытые комнаты, служанка, которую редко выпускают наружу. И… — она взглянула на принесённый Хольтом флакон, — мне нужна не только ваша лекарская линия. Мне нужна магическая.
Рейнар нахмурился.
— Объяснитесь.
— Ваше ранение — не чистая медицина. Дом живёт не только на травах. Повитуха нужна была не только для бумаг. Драконья кровь у детей вспыхивает иначе, чем обычный жар. А у вас в плечо, по словам Хольта, попало что-то, что “не должно было достаться живому”. Это не про грязный нож и не про плохую перевязку. Это про магию, которую кто-то понимает лучше нас.
Он смотрел молча.
Очень внимательно.
— И?
— И, — сказала Алина, — у нас есть три варианта. Либо искать честного родового целителя, который тут же донесёт всем, что генерал уязвим. Либо продолжать тыкаться в полутьме и делать вид, что проклятие рассосётся от мужского характера. Либо идти к тому, кто знает тёмную сторону магии и не боится лезть в неё руками.
Уголок его рта дёрнулся.
— Вы удивительно красиво называете ведьму.
— Я называю специалиста по гадости, которой вас однажды испортили и которой сейчас продолжают играть.
— И вы уже знаете такую?
Алина помолчала.
Не знала.
Но у неё была Марта. Предместье. Слухи. Женщины, которые торгуют не только травами, но и именами.
— Пока нет, — честно сказала она. — Но узнаю быстро. Такие люди либо сидят слишком далеко, либо слишком близко. Судя по тому, как у вас здесь всё связано со столицей, я бы ставила на второе.
Рейнар опустил взгляд на флакон.
Потом поднял обратно.
— Это риск.
— Разумеется.
— Нас могут вести.
— Уже ведут.
— Нас могут обмануть.
— Уже обманывают.
— И всё же вы предлагаете добровольно пойти к магичке, которой нельзя доверять.
— Да. Потому что мне нравятся честные расклады: либо нас попытаются купить, либо отравить, либо использовать. Нам хотя бы не придётся гадать, есть ли там опасность.
На этот раз он действительно почти усмехнулся.
Почти.
— Вы безнадёжны.
— Нет. Практичны.
— Это разные слова для одного и того же безумия.
Алина не ответила.
Потому что как раз в эту секунду в дверь тихо постучали.
Не Тарр.
Слишком осторожно.
— Войдите, — сказал Рейнар.
На пороге появилась Марта.
Разумеется.
Маленькая, сухая, в своём тёмном платке, пахнущая снегом, дымом и уличной правдой. Она вошла, оглядела обоих одним быстрым взглядом, в котором, как всегда, было больше понимания, чем следовало бы позволять старой травнице из предместья.
— Милорд. Миледи, — коротко кивнула она. — Я не вовремя, но, как обычно, к добру это не относится.
— Говорите, — сказала Алина.
Марта шагнула ближе и достала из рукава маленький свёрток.
Внутри оказалось кольцо.
Тонкое. Тёмное золото. И чёрный камень в оправе.
То самое.
Почти такое же, как описывали мальчишка и Лавина.
Рейнар резко вскинул взгляд.
— Где вы это взяли?
— У одной мёртвой дуры хватило ума заложить его не ювелиру, а ростовщику, который мне должен. Сказала, что “подарок от столичной госпожи”, если правильно молчать и носить бумаги через женские комнаты. — Марта пожала плечом. — Дура сгорела в горячке ещё месяц назад. А кольцо так и осталось.
Алина взяла его первой.
Камень был холодным. Неестественно холодным. И от него шёл очень слабый, но узнаваемый после последних недель запах — сладковатый, едва терпкий, как от тех самых смесей на грани сна, забвения и послушания.
Не просто украшение.
Инструмент.
— Это не обычная вещь, — тихо сказала она.
Марта кивнула:
— Я потому и пришла. Есть в столице одна, кто любит такие камушки. Не носит сама. Раздаёт. Для связных, для дур, для чужих рук, которые пачкают работу за неё.
Рейнар медленно выпрямился.
— Имя.
Марта усмехнулась без веселья.
— Если бы всё было так просто, милорд, я бы уже взяла больше серебра. Её зовут по-разному. Для одних — госпожа Вейра. Для других — столичная вдова при алхимиках. А внизу, где люди не любят красивых слов, говорят проще: ведьма с Тисовой улицы.
Алина почувствовала, как внутри щёлкнуло.
Вот.
Столичная ведьма.
Не сказка.
Не абстрактная тёмная сила.
Конкретная женщина с улицей, кругом, прозвищем и привычкой раздавать кольца своим пешкам.
— Почему вы не пришли раньше? — спросил Рейнар.
Марта посмотрела на него так, будто вопрос был не глупым, а просто мужским.
— Потому что раньше у меня было кольцо и слух. А теперь у вас есть повитуха, сладкие смеси, внутренний круг, мёртвые девки, список женщин и генерал, которого держат на крючке наследника. Я люблю, когда пазл дороже.
Честно.
Неприятно.
Полезно.
Алина положила кольцо на стол рядом с бумагами.
— Эта Вейра умеет работать с проклятиями?
— Умеет работать с тем, с чем честные маги не любят марать руки, — ответила Марта. — Проклятия, привязки, кровь, родовые узлы, дурные плоды, бесплодие, послушание через питьё, ослабление дара… всё, за что благородные потом платят тайно и втридорога.
Слово упало между ними так тяжело, что его почти можно было потрогать.
Бесплодие.
Рейнар не шелохнулся.
Но Алина уже видела: попала не Марта. Попала сама реальность.
И отступать поздно.
— Значит, — тихо сказала Алина, — если мы хотим понять, что именно сделали с его раной и как этим играют до сих пор, нам нужна она.
— Или её голова на пике, — сухо сказал Рейнар.
— Это после. Сначала знания.
Марта очень разумно промолчала.
Только крутила в пальцах перчатку, будто ей было всё равно, какой именно спор разгорится между этими двумя.
Очень не всё равно, конечно.
Но старая женщина умела не мешать огню разгораться там, где он и без неё шёл хорошо.
— Вы предлагаете мне добровольно сунуть вас в столичную паутину, — сказал Рейнар.
— Нет. Я предлагаю не идти к ней как баран на рынок. Я предлагаю сделку.
Он поднял бровь.
— Вы уже придумали, чем мы её купим?
Алина посмотрела на кольцо.
Потом на список.
Потом на него.
— Тем, чего у неё нет. Живой повитухой, которая может назвать схему. Бумагами о замене жены. И информацией о том, что кто-то внутри дома начал работать без прямого столичного благословения. Если Вейра действительно раздаёт кольца и строит такие сети, то больше всего на свете она не любит, когда её пешки начинают считать себя королевами.
Марта тихо хмыкнула.
— Миледи быстро учится.
— У меня времени мало, — отрезала Алина.
Рейнар смотрел уже не на ведьму, не на кольцо, не на бумаги.
На неё.
Слишком долго.
Слишком внимательно.
И именно в этот момент она поняла, какая именно мысль у него сейчас в голове.
Он не боялся только ведьмы.
Он боялся, что ей снова придётся идти туда, где её могут выманить, продать, использовать или убить.
И на этот раз страх был уже не теоретическим.
Слишком личным.
— Нет, — сказал он.
Одно слово.
Твёрдо.
Ожидаемо.
Алина почувствовала, как внутри мгновенно вспыхивает раздражение.
— Нет — это ответ генерала или мужчины, который слишком много о себе думает?
— Это ответ человека, который видел, сколько раз вас уже пытались убрать, и не собирается вести вас ещё и к столичной падали.
