Вторая первая любовь (СИ) - Завгородняя Анна

- Раз все молчат, - произнесла леди Клиленд, - то я представлюсь сама. И это будет правильно. Итак, мое имя леди Габриэлла Брей.

Лицо Брандона вытянулось. Вот он явно удивился подобному родству.

Я прижала руку к груди, на миг представив себе на месте леди Терезы ту женщину, которую видела на портрете. И ту, кто приходила ко мне в видениях.

Стоило догадаться! Разгадка была прямо перед глазами! Конечно, в старой леди Терезе непросто было узнать незнакомку из моих снов, возраст лишил ее лицо прежней прелести, исказив черты, заострив и изменив. Я искренне полагала, что леди Габриэла давно мертва, поэтому даже предположить не могла подобного сходства. Но правда оказалась страшнее.

- Вижу, вы удивлены, - кивнула магичка.

- Не то слово, - прошептала я и, повинуясь какому-то странному притяжению, шагнула к леди Габриэлле, протянула руку и коснулась ее лица.

Женщина застыла. Несколько секунд она просто смотрела на меня, а затем закрыла глаза. Мой мир исчез. Закружился в обрывках чужих воспоминаний. Я листала их, словно яркую книгу. Местами пугающую, местами отзывающуюся в глубине сердца. Но остаться равнодушной я не могла.

- Ви! – позвал меня голос Брандона. Он доносился будто издалека.

Я покачала головой и тут же услышала, как заговорила леди Лидия.

- Не трогайте ее, виконт. Она и прежде видела в своих снах леди Брей. Между ними установилась связь. Я могу только предположить, что всему виной кулон.

Кажется, леди Фитцджеральд говорила что-то еще, но я уже не слышала ее, погрузившись в воспоминания своей пра.

Я увидела свадьбу. Невесту, идущую к алтарю. Смущенное лицо, спрятанное под легкой вуалью, которая почти не скрывала нежной красоты девушки. Затем воспоминания рассеялись дымом и вот я уже в супружеской спальне. Леди Габриэла сидит на постели, прижимая ладонь к щеке.

«Я хочу домой!» - говорит она мужу – последнего я вижу размазанным темным силуэтом.

«Ты больше не Брей! Ты Фитцджеральд!» - говорит он и все снова исчезает в густом тумане. Мне становится дурно: значит, муж ее бил? Вот что послужило причиной для ненависти и создания кулона, как защиты!

Я скользнула вперед, шагая в темноте, на вспыхнувший вдали свет к той, кого считала леди Терезой. Она сидит на чердаке и держит на руке уже знакомый мне кулон. Перед ней свеча и лист бумаги. Что на нем, я не вижу, но слышу обрывки заклинания.

Одно неловкое движение и леди Габриэлла опрокидывает свечу. Старый свиток вспыхивает, словно паутина, сгорает до того, как моя пра смогла его потушить. Но она держит в руке кулон и улыбается, довольная тем, что смогла создать нечто подобное. Ей почти не жаль утерянного заклинания. Полагаю, это что-то темное, фамильное, принадлежавшее роду Фитцджеральд. А она нашла его, пока изучала дом или пряталась от гнева супруга?

У меня мурашки по спине от взгляда Габриэлы. И от слов, прозвучавших сдавленно:

«Я верну себе то, что принадлежит мне по праву!»

И снова память леди Габриэлы перелистывается туманной книгой. Вот я вижу ее старой и немощной. И вижу рядом с ней совсем юную девушку. Леди Фитцджеральд поднимает руку. На ее ладони лежит кулон. В последний миг она подходит к юной красавице и открывает украшение, из которого, подобно порыву ветра, вырывается магия.

«Так она стала леди Терезой Клиленд!» - поняла я.

Туман снова скрыл от моих глаз воспоминания. Закружился вокруг, поднимая мои юбки, хватая за волосы, а затем отпустил, и я увидела, что стою в парке, а мимо проносится экипаж. Не узнать собственных лошадей и карету, подаренную отцом на восемнадцатилетие, я не смогла. Стиснув руки в кулаки, осознала, что сейчас увижу самое страшное – свою смерть. Вот только смотреть пришлось вовсе не на перевернувшийся экипаж. Мое внимание привлекла девушка, стоявшая неподалеку и с интересом наблюдавшая за страшным происшествием.

Я сразу узнала ее. И эту гадкую улыбку, украсившую красивые губы леди Шарлотты Доббс.

«Вот и еще один ответ на мой вопрос!» - подумала с горечью. Немного магии, влияния на лошадей, которые понесли, сломавшееся колесо… Наверное, леди Доббс и сама не ожидала такого результата своей подлости.

К перевернутому экипажу уже бежали люди, а леди Габриэла, или Тереза Клиленд, какой я знала ее, стояла и яростно сминала в руках платок. Было такое ощущение, что все пошло не по ее плану. В него вмешалась леди Шарлотта. Ревнивая, мелочная, подлая, это она стояла за моей гибелью!

Парк затянуло туманом. Я снова осталась в клубящейся пустоте.

Впрочем, внутри у меня тоже была пустота.

Сколько подлости мне еще предстоит увидеть? Уэлс? Стортон? Шарлотта? Не думаю, что выдержу!

Я резко выдохнула и отпрянула, отдернув руку от своей пра. Моргнула, ощутив, как по коже прошел озноб. Но почти сразу кто-то заботливо набросил на мои плечи теплый плед.

- Ты в порядке? – спросил Брандон. Он отвел меня к дивану и усадив, сел рядом, обнимая и даря свое тепло.

- Да, - я кивнула и посмотрела на леди Габриэлу. Она обмякла и казалось находится без чувств. Кажется, прогулка по ее памяти далась нелегко не только мне. Из старой леди она вытянула силу.

- Что вы видели, виконтесса? – тут же спросил сыщик.

- Создание кулона и момент, когда леди Габриэла впервые использовала его. Я видела многое. И знаю, кто меня убил. И это была не леди Габриэла. – Я прижала руки к груди, охнув от осознания правды. За моей смертью стояла Шарлотта. Боже! Неужели всему причиной ревность и зависть этой женщины?

Отец подошел к пленнице и склонившись над ней, нахмурился.

- Что с ней? – спросил сыщик, равнодушно взирая на обессиленную даму. – Кто-нибудь, приведите ее в чувство. Мне очень неловко хлестать по щекам почтенную по годам женщину, но придется, если никто не поможет.

- Предоставьте это мне, - произнесла леди Лидия. Мне хватило одного взгляда на бабушку лорда Стортона, чтобы понять – она точно не станет жалеть свою родственницу. Приведет в чувство любыми способами.

- У вас при себе нюхательные соли? – спросила моя матушка.

- О, нет! У меня хватит магии, чтобы заставить очнуться любого симулянта, - ответила леди Лидия.

Удивительно, но уже одной этой ее фразы хватило, чтобы наша пленница резво открыла глаза и перестала притворяться.

- А теперь рассказывайте все подробно и под подпись, - велел сыщик. – Как представитель власти я имею право задокументировать ваши слова и предъявить их суду.

Леди Габриэла открыла было рот, чтобы запротестовать, но сыщик ее перебил предупредив:

- Мы договорились. Вы рассказываете правду. Если же мне что-то покажется подозрительным и похожим на обман, то с вами поговорят уже иначе в королевской пыточной.

Я покосилась на Брандона. И он обнял меня, покачав головой и молча умоляя не вмешиваться.

И я послушно кивнула.

***

Из дома моих родителей леди Габриэлу Брей, или Габриэлу Фитцджеральд, или леди Терезу Клиленд, отправили под конвоем в столицу, где ей предстояло предстать перед судом. Как, впрочем, и леди Шарлотте. Не знаю, смогут ли найти доказательства ее причастности к смерти леди Вивиан Брей, но смею надеяться, что леди Габриэла пойдет на встречу расследованию и даст свои показания.

Связанная по рукам и ногам светлой магией патера, она больше не представляла ни для кого опасности. А уже в городе, и в этом нас заверил сыщик, найдутся те, кто смогут справиться с ее силой, заперев до суда в одиночной камере.

Сидя у окна, я смотрела на туман, ползущий от озера. В этот раз страха не было. Он отступил вместе с отъездом леди Габриэлы. И я видела только красоту природы, а не таившуюся в ней опасность. Но помнила и то, что осталось за спиной и что следовало бы забыть, как самый страшный сон.

Но как забыть предательство тех, кого любил? Брандон лишился друга. Кто бы мог подумать, что лорд Уэлс пойдет на такое? И все же я помнила, что Эдгар не желал смерти де Гирру. Он до последнего пытался по-своему спасти его, а в итоге погиб сам за несуществующее желание кулона, обещанное ему моей пра. Бедняга даже не понял, что его просто использовали в своих целях, а она не рассказала, что артефакт может только одно – перенести душу в другое тело и никаких исполнений желаний. Не знаю, чего хотел Уэлс, чего добивался, о чем мечтал. Теперь это останется тайной. Но мне было по-своему жаль Эдгара, ведь он был не таким плохим человеком, но отвратительным другом.