Двадцать два несчастья 4 (СИ) - Сугралинов Данияр

— Да знаю я, не в первый раз. Оставлял же уже!

Танюха махнула рукой.

— Ты лучше скажи, надолго?

— Дня три–четыре. Как документы подам и все улажу, сразу обратно.

— В Москву, значит. — Она покачала головой с каким-то странным выражением. — Ну давай, удачи тебе там. Степка, кстати, какой-то загадочный после этих твоих заданий. Нашел в сети, что такое самбо, теперь залип, смотрит…

— Здорово.

Танюха обняла меня, крепко и коротко.

— Возвращайся, Серый. Тут без тебя скучно будет.

Такси подъехало через семь минут после вызова, и водитель, пожилой татарин в кепке, сразу предупредил, что в городе дикие пробки. Носик жила на Горького, это был крюк минут на двадцать, но я обещал ее забрать.

— Знаю, — кивнул я. — Давайте через Декабристов.

Он одобрительно хмыкнул и тронулся.

Марина ждала у подъезда с небольшим чемоданом на колесиках и нервно переминалась с ноги на ногу. При виде такси она буквально прыгнула на заднее сиденье.

— Успеем? — тревожно выдохнула она вместо приветствия.

— Два часа до вылета. — Я посмотрел на часы. — Для внутреннего рейса более чем достаточно.

Марина взволнованно откинулась на спинку.

— Я так волнуюсь, Сергей. В Москву лечу второй раз в жизни, и то первый был в детстве, с родителями.

— Ничего страшного там нет, — сказал я. — Люди как люди, только торопятся больше. И еще их много.

Аэропорт встретил нас очередью на входе. Мы прошли через рамки, выложили вещи на ленту, предъявили документы. Я привычно выложил в лоток телефон, ключи, ремень. Носик замешкалась, не сразу сообразив, что нужно снять часы.

— Первый раз летите? — рыкнула сотрудница на досмотре.

— Нет, — пискнула Марина и покраснела.

Регистрацию мы прошли онлайн еще в дороге, так что сразу направились к зоне вылета. До посадки оставалось сорок минут, и я купил нам обоим кофе в автомате. Марина обхватила стаканчик обеими руками и уставилась на взлетное поле за окном.

— Думаешь, я поступлю? — тихо спросила она.

— Реферат у тебя сильный, тему выбрала актуальную, обоснование сделала красиво, — ответил я и сделал глоток. — Главное, на собеседовании не мямли. Научные руководители терпеть этого не могут.

— А если спросят что-то, чего не знаю?

— Честно скажи, что не знаешь. Врать хуже. Идеально, если ты скажешь, что данный вопрос тебе мало знаком и ты надеешься в аспирантуре его изучить.

Объявили посадку. Мы прошли по телетрапу в салон, нашли свои места. Самолет был заполнен под завязку. Марина достала наушники, но почти сразу начала клевать носом.

А потом и вовсе уснула, привалившись щекой к моему плечу.

Проснулась, когда разносили напитки.

— И как ты не боишься поступать в Москву, Сергей? — сонным голосом в который раз уже спросила Марина. — Ты же тоже всю жизнь в Казани.

И я в который раз покладисто ответил:

— Ничего там страшного нет. Такая же аспирантура, как и в других городах. Разве что возможностей побольше. Да и доступ в Ленинскую библиотеку будет, особенно в диссертационный фонд.

— Сейчас это все в электронном виде есть, — возразила Носик.

— И старые диссертации тоже? — хитро спросил я, и Носик капитулировала.

На самом деле, положа руку на сердце, скажу абсолютно честно — я стремился именно в эту аспирантуру по одной очень важной причине. И она была существенной. Для меня лично существенной.

Потому что я точно знал, что в это же время туда, но только в докторантуру, будет поступать и Маруся Епиходова. Моя дочь. Я когда-то советовал Брыжжаку подружиться для начала хотя бы с младшим сыном, чтобы потом через него найти подход к старшему.

Сейчас я этот способ должен испробовать на себе. Сначала подружусь с дочерью, потом найду подход к сыну.

Потому что, если я поступлю в аспирантуру (а я обязательно туда поступлю!), буду приезжать дважды в году почти на месяц: сдавать отчеты и кандидатские минимумы, а также консультироваться с научным руководителем. И Маруся будет приезжать в то же самое время!

Таким образом, для меня это, по сути, единственный реальный шанс видеться с нею.

И я этим шансом воспользуюсь!

Глава 4

Шереметьево встретило нас гулом голосов и отсутствием дневной суеты. Носик тащила свой маленький чемодан на колесиках, то и дело пугливо оглядываясь по сторонам. От моей помощи принципиально отказалась.

Ну ладно, сама так сама. Я видел, что она буквально цепляется за этот проклятый чемодан, как за спасательный круг, потому и не лез — знал это чувство, причем это даже не провинциальность, а внезапная неловкость перед чужой уверенностью. Казань город большой, но Москва умеет заставить тебя почувствовать себя пескариком перед цунами.

Я шел рядом с сумкой через плечо и старался не думать о том, что знаю этот аэропорт как свои пять пальцев. Сколько раз я проходил здесь в прошлой жизни? Конференции в Берлине, стажировки в Израиле, симпозиумы в Милане. Сначала Белла встречала меня вон у того выхода, махала рукой, улыбалась, потом — Ирина. Теперь меня никто не встречал, но почему-то эта мысль вообще не задевала. Какие наши годы… Все еще будет.

— Сергей, смотри, тут кофе есть! — Носик с выражением вселенского счастья дернула меня за рукав и указала на раскладной щит какого-то кафе. — Что-о-о? Сколько-сколько? Это за кофе⁈ — Носик округлила глаза. — Да у нас за эти деньги можно пообедать!

Я глянул на ценник. Капучино стоило девятьсот рублей.

— Добро пожаловать в Москву, — хмыкнул я. — Позволишь угостить тебя кофе?

— Ну нет! — возмущенно замотала головой Носик. — Только не в аэропорту!

Мы взяли воду в автомате и двинулись к выходу. Носик уже не испуганно, а свирепо катила чемодан и ворчала себе под нос что-то про московские цены и несправедливость мироустройства.

На улице было промозгло. Носик поежилась, торопливо застегивая молнию куртки до подбородка.

— Так, — сказала она решительно, при этом неуверенно озираясь. — Куда теперь? Такси придется брать, да? Здесь же далеко ехать?

— Сядем на экспресс-автобус до метро «Ховрино», а там с одной пересадкой. Быстрее выйдет. И чуть дешевле, чем аэроэкспрессом.

Она посмотрела на меня с подозрением:

— Сергей, а ты точно раньше не бывал в Москве? Ориентируешься как местный.

— Яндекс и его карты, Марин. А еще официальный сайт «Шереметьево», там все есть.

Врать я не любил, но правду сказать не мог. «Знаешь, Марина, я большую часть жизни прожил в этом городе, оперировал в лучших клиниках страны, а потом умер на собственном операционном столе и очнулся в теле казанского алкоголика», — такое признание отправит меня прямиком в черный список.

Автобус подошел через десять минут. Мы загрузились в салон, пропахший мокрыми куртками, ароматизатором «Елочка» и густым дизельным выхлопом. Пассажиров было немного: пара студентов с рюкзаками, вахтовик в синей спецовочной куртке, хмурая женщина со спящим ребенком на руках, офисный клерк в мятом костюме, уткнувшийся в телефон.

Носик села у окна, я рядом. Автобус тронулся, и за стеклом поплыли бледные фонари, развязки, бетонные ограждения.

Вскоре Носик начала клевать носом. Ее голова качнулась раз, другой, а потом мягко опустилась мне на плечо. Кажется, Марина прошлой ночью вообще не спала. Скорее всего, не могла, раз за разом прокручивая в голове все, что ее здесь ожидает, волнуясь и представляя самое страшное.

Я не двинулся, наоборот, замер. Пусть отдохнет.

Сам же смотрел в темное окно, на расплывающиеся огни развязок и эстакад. И сердце сладко замирало. Эти места когда-то были мне знакомы — не по названиям, а по ощущению дороги. Где-то неподалеку мы с моим другом Лехой как-то застряли глубокой ночью с пустым баком, возвращаясь с конференции, матерились, смеялись и грелись своим дыханием в машине, ожидая помощи.

Все меняется. Мой друг Леха давно забросил науку, ушел в бизнес, женился на красивой телеведущей и недавно умер. Я тоже умер, потом воскрес, а пару недель назад добирался сюда автостопом с безрассудным дальнобойщиком Гришей. Сегодня же прилетел на самолете и еду ночевать в забронированный заранее хостел. Прогресс налицо, хотя, если вдуматься, я по-прежнему безработный с кучей кредиторов, просто ситуация стала… управляемой. Да и у меня самого появились должники. Тот же Валера. Но он долг, конечно, вряд ли отдаст, разве что нассыт в ботинок.