Феодал. Том 3 (СИ) - Рэд Илья

— Ты чего? У него опыта выше крыши — я такие вещи сразу вижу! Мы не можем вечно тратиться на стяжень — это слишком дорого, — возмутился старик.

— Как по мне, мужик — золото, — поддакнул Мефодий.

Эти двое были настроены решительно, и я их понимал. Лекарь за спиной — это всегда дополнительные шансы на выживание. Прошлая наша драка с глиптами показала: несмотря на хороший состав отряда, при выпадении одного звена начинался полный хаос. Если бы не наличие мощного артефакта и сильных союзников, мы бы уже кормили тех самых слизней.

— Нобу, а ты что скажешь? — обратился я к мечнику.

— Он не лекарь.

— Как не лекарь? Он же у тебя на глазах магию исцеления применил, — возразил Мефодий.

— Лекари они другие. Склодский-сан владеет целительными техниками, это хорошо. Но душа злая.

— Нобу, но ты же не можешь судить о людях так скоро? — мягко выступил против Джанашия, мечник ему импонировал своей простотой и дисциплинированностью, он уважал его поболе остальных.

— Я ответил, что думаю. Меня попросили.

— Я скажу так: нам давно пора набрать сильных новичков. Леонид отлично подходит для этого, но решать, конечно, тебе, Владимир, — подытожил Гио.

— Я всех услышал. Надо ещё подумать, — этот ответ не слишком устроил команду.

Бывший герцог неожиданно появляется на окраине Межмирья и рассыпается в любезностях. Совпадение ли это? Я не был склонен к импульсивным решениям и ответственность за всё несу в одиночку, так что тут без вариантов: пока Склодский не скажет честно, зачем отыскал меня и чего хочет на самом деле, я его не возьму.

«Будь ты хоть трижды великий лекарь».

А присяга — не мой каприз. Это вопрос лидерства и порядка внутри коллектива. Поклявшись мне в верности, он свяжет себя обязательствами действовать в моих интересах. Нарушив их, он нарушит закон. Это не вассальные права, где даётся широкая автономия, и зачастую из-за этого возникают всякие склоки с заговорами. Тут всё предельно ясно: ты мой человек.

Склодские без титула не представляли никакой реальной власти. Урезанные в правах, при одном лишь намёке на поползновения в сторону аристократов их переедет императорская конница, а маги сровняют с землёй все упоминания о низвергнутом роде. Таковы суровые реалии, и потому я сам вечно в оборонительной позиции, хожу по краю дозволенного.

Спасало только законодательство Российской империи, охраняющее граждан от откровенной деспотии. Там было много лазеек, но это лучше, чем ничего. Остальные бароны не дали бы мне построить даже одного сруба без их согласования. Какие-то претензии мог выразить только мой отец, чем он и занимался всё это время.

Переночевать мы решили в храме, но я спустился к смотрителю на входе и спросил адрес Александра.

— Как же не знаю, знаю. Мы с ним хорошо знакомы, замечательный молодой человек, в гости меня приглашал не раз. Погодь секундочку, — попросил мужчина в очках и отложил в сторону журналы учёта.

Нацарапав пару строчек на обрывке бумаги, он добавил.

— Вот держи, Саша в последнее время совсем в расстройстве: не открывает, всё дома сидит. Это хорошо, что у него друзья появились. Обязательно навестите и от меня привет передавайте. Жалко, что так вышло, у парня золотая голова. Что ж творится-то, козни эти никак не кончатся…

— Благодарю, Аркадий Семёнович, непременно передам!

Александра я навестил один рано утром. Выйдя ко мне в засаленном халате с жутким перегаром и налётом щетины, он махнул.

— Проходи.

Жилище мага было съёмным. Угловая комната в доходном доме не отличалось уютом: с потолка тянулись тёмные плесневые пятна подтопления, по стене до плинтуса деловито пробежал усатый таракан и спрятался, а окна держались на честном слове, казалось, порыв ветра их вот-вот снесёт. При этом одежда мага была аккуратно сложена на стуле, кровать не заправлена и возле неё скопился частокол пустых бутылок.

Я поднял одну из них и нюхнул.

— Фе, господин Чечевичкин, ну это уже даже не трагедия, а безобразие. Опускаться надо постепенно: начинать с дорогих вин, а вы сразу во все тяжкие. Меня от одного запаха этой бормотухи тошнит.

— С чем пожаловал-ли? — исправил он в конце и плюхнулся на кровать. — Вы простите, лишнего стула у меня нет.

— Ничего, я постою, — кивнул я и, когда закончил осматривать эту берлогу, произнёс. — Вернуться хочешь?

— Куда? Эм… Там всё решили, Владимир Денисович. Язык мой — враг мой, не надо было тогда трепаться… Впрочем, я сам виноват.

— В чём? Ты не сказал ничего запрещённого.

— Может быть, но кого это волнует?

— Меня. Так я спрошу ещё раз: ты вернуться хочешь?

— Я д-думал, вы к себе пришли звать.

Я подошёл к окну, выглядывая с третьего этажа вниз на проезжающие пролётки.

— Ко мне нелегко попасть, Александр, и по-хорошему, твоих компетенций недостаточно для этого.

— Ха, — горько усмехнулся маг и присосался к горлышку.

— Убери, — поморщился я и забрал у него бутылку, а потом всё-таки взял стул, скинул с него одежду на кровать и подвинул спинкой вперёд к собеседнику. — Ты не подходишь для бойца, не тот характер, да и не нужно тебе это всё.

Я оседлал стул, положив на подлокотник предплечье, а на него подбородок, чтобы поближе рассмотреть лицо несостоявшегося естествоиспытателя.

— Тогда зачем вы пришли? — легонько покачиваясь, спросил он.

В пустых глазах ничего не отразилось, как будто ещё одна напасть, ещё одна беда толкнула в спину. Ничего, пусть их сыпется ещё больше, плевать…

— Мне хочется понять, насколько далеко ты готов пойти, чтобы вновь заниматься тем же. Я спрошу ещё раз: ты готов вернуться, чего бы это тебе ни стоило?

— Для меня это вся жизнь, я не могу без Межмирья, — медленно проговорил он, поняв, что я серьёзно к нему обращаюсь, интеллигентный подбородок выпятился вперёд, и он решительно ответил. — Да, я бы на всё пошёл, чтобы вернуться.

— Даже жизнью рискнул бы?

— О чём ты…

— Отвечай, — я притянул его за шею поближе к себе. — Отвечай, ты готов рискнуть жизнью ради своего дела?

Мы столкнулись лбами.

— Да, я готов.

— И нарушить закон?

— Что происходит, Владимир?

Я встряхнул его и повторил вопрос. Сейчас, если он ответит неправильно, то ужасную ошибку совершим мы оба. Несмотря на моё понимание людей через «Диктатуру параметров», я не мог предсказать всех вывертов их сознания. Приступы раскаяния, всплески эмоций, нерациональные поступки — всё это наши слабости. Мы люди и для нас такое нормально.

— Да, да, что бы это ни значило, — выдавил тот из себя, и из глаз полились слёзы.

Я встал, убирая стул вбок, и отвесил ему увесистую пощёчину.

— Ещё раз. Я не расслышал: это бредни пьяной бабы или человека твёрдых взглядов?

Александр будто проснулся и испуганно взялся за горящую щёку. Я выпрямился, наблюдая за ним как за червяком. Мне больно было это делать, но надо было.

— Я… Я… Согласен…

Я ударил его в челюсть так, что снёс на подушку, нависнул сверху и схватил одной рукой за грудки, а второй замахнулся. Колено упёрлось в живот.

— Зашем ты это делаешь… я же шоглашился, — выдавил он из себя, окончательно трезвея.

Я вдолбил ещё три удара по лицу, поднял окровавленный кулак и переспросил.

— А теперь? Теперь ты хочешь вернуться?

— Хощу, я хощу!

— Ты со мной? Отвечай или оставайся здесь, жалей себя сколько хочешь.

— Я шоглашен… — он выпрямился, твёрдо смотря вперёд одним глазом, второй заплыл.

Я ударил ему под дых, заставив опуститься на колени.

— Ещё раз. Неубедительно.

Он прополз вперёд и схватился за мою штанину, чтобы встать. С трудом, но Александр это сделал. С губы капала ниточка слюны вперемежку с кровью. Он прерывисто дышал, напитываясь злостью, а потом набросился на меня, сделав подножку. Мы упали на пол, где тут же сцепились. Маг на тумаки тоже отвечал тумаками, тяжело дышал, чуть ли не кусался. Совсем обезумел.

— Я готов! Готов! — пыхтел он. — Я тебе шкажал, што я готов! Нашрать на жакон, шлышишь?