Поверь мне снова, любимая - Голд Лена

– Какие такие проблемы, Янис? Они были всегда. Ты часто летел, что-то там решал и возвращался…

– В этот раз все было очень серьезно.

Янис опускает взгляд на мой живот (видимо, думает, стоит ли говорить все и не подействует ли его откровенность отрицательно на мою беременность). Я его слишком хорошо знаю. Раньше с полуслова понимала, а потом все изменилось… Потому что он начал врать.

– Говори как есть, Янис. Перед тобой нет той Айлин, которая боялась всего на свете. Мой малыш здоров, и ничего с ним не случится, что бы ты там ни говорил.

– Малыш, – цепляется он за одно-единственное слово.

И моя ложь, конечно же, всплывает на поверхность. Хотя, думаю, Ян и так не сомневался, что я вру ему и нет никаких тройняшек.

– Продолжай, – цежу сквозь зубы.

– Все было слишком серьезно. Айдан и в плену держали, и пытали… Хотел вытащить ее, подключив все связи, в итоге и сам по горло вляпался. Яна… Она тоже была замазана. Поэтому я пропал аж дважды. Мне было не так легко, как тебе кажется, Айлин. Я страдал не меньше тебя. И умер в тот день, когда увидел тебя на балконе. Думал, не успею…

Его глаза сверкают, а мне становится не по себе.

– И откуда ты узнал, что я вышла на балкон? Как ты понял, что я… – Как вспомню тот день, так начинаю себя ненавидеть. Я усмехаюсь, когда в висках молоточками начинают стучать его слова о том, чтобы я стала его любовницей. – Помнишь, что ты предложил мне в тот же день, а?

Глава 8

Янис опускает взгляд. Тянется за бокалом сока и делает глоток, не глядя на меня. Я же усмехаюсь, потому что… потому что больше не чувствую никакой боли, когда вспоминаю прошлое. То ли просто остыла, то ли… мой малыш придает мне сил. Я уверена, что по-любому буду счастлива. Со своим сыном. И вообще без разницы, кто будет рядом из родных и близких. Мне достаточно моего ребёночка для полного счастья. Главное, чтобы никто в душу не лез, не копался там, и вообще… Чтобы все держались на расстоянии от меня.

– В доме были скрытые камеры, Лина. Я поставил их на случай, если вдруг что-то произойдет. Именно благодаря им я и узнал, что в доме был другой человек. Поставил жучки, свои камеры… Я не мог тебе многое сказать. По телефону тоже было опасно. Да я даже с Арманом ничего не обсуждал, потому что меня прижали со всех сторон. Я не хотел рисковать. Не хотел терять ни тебя, ни кого-либо ещё. Я видел, как ты плачешь. Я видел все, что ты делала дома. Постоянно наблюдал. Ночами не спал и наблюдал! Лишь на балконе попытался поговорить, но ты меня настолько хорошо знаешь, что и тогда попала в точку… Как понял, что опять облажался, пришлось поступить как последний ублюдок. Да, Айлин, я все помню. И жалею, конечно. Но опять же, на тот момент в голову ничего другого не пришло. Только так я мог оттолкнуть тебя раз и навсегда.

– Если бы ты сказал все как есть, все могло быть совсем иначе, Янис. Неужели ты над этим не задумывался, а? Я тебя просто не понимаю! Да ты уничтожил не только меня, но и мои чувства! Любовь и уважение к тебе… их не осталось, понимаешь? Я тебя всем сердцем возненавидела! Потому что ты меня растоптал! Я держалась за тебя обеими руками. До последнего не хотела верить в твое предательство. Ты даже доказал, что никакой измены не было. А потом… ударил еще больнее! Я дышать перестала. Я не жила, я буквально существовала!

– Расскажи я тебе все, ты бы отпустила меня, Айлин?

– Нет, – вылетает прежде, чем я успеваю подумать. – То есть…

– Не нужно, Лин, – качает он головой. – Я был уверен, что ты не отпустишь. И да, ты держалась за меня до последнего – это правда. Но у меня не осталось выбора, поверь мне. Я проклинал себя в тот день. Напился как алкаш и… даже в драку полез. Потому что мне нужно было хоть как-то остыть. В венах кровь кипела. Я был зол на весь мир. Волком выл, головой об стену бился – но ничего не помогало, понимаешь? Боль тут, – тычет Ян пальцем себе в грудь, – не успокаивалась. До сих пор болит. И усиливается, когда я смотрю на тебя, Лин.

Голос Яниса срывается, превращается в хрип. Я сглатываю, заламывая пальцы. Что я сейчас чувствую? Не могу описать словами свои ощущения.

Да, я неоднократно задумывалась над вопросом, смогла бы оставить мужа, расскажи он мне правду. Он мог бы открыться, да. И всегда самой себе отвечала: никогда не оставила бы его. Ни за что на свете. Хотя и не могу забыть прошлое. Все, что я пережила из-за него – как тупая боль во всем теле. Вроде болит где-то, но не можешь распознать точное место. И вот сейчас… В чем-то он прав, но не могу понять, в чем именно. Ведь молчать – не вариант. Он мог просто развестись, а потом отвезти меня подальше. А потом все рассказать, не позволяя мне выбраться оттуда, куда меня увез. Да, возможно я не все понимаю правильно и могу ошибаться, но как по мне, вариантов было немало. Отчего же он выбрал худший?

– Даже Богдан не смог помочь… Мы хотели увезти тебя, – будто прочитав мои мысли, отзывается Янис. – Хотели, чтобы ты бесследно исчезла. Документы о разводе по моей инициативе всплыли на поверхность. Получив мое разрешение, СМИ разместили их в сетях. Хотел таким образом тебя отгородить. Дать понять, что мы с тобой никак не связаны. Я вроде бы все просчитал, но в то же время… Каждый раз что-то вылезало и переворачивало все мои планы.

Я не знаю, что ответить. Не знаю, что думать. Я и верю ему, и не верю одновременно.

– А как же твоя любовница? Невеста? – усмехаюсь злобно. – Я уже запуталась, если честно. То у тебя ребенок от любовницы, то ты потом жениться вздумал на совершенно другой…

– Это уже Ульяна постаралась.

– Чего ей надо было, а? Я так и не поняла, чего она от меня хочет. Что я ей сделала, что она так люто меня ненавидела?

– Это другая тема. – Ян снова забирает бокал, и я замечаю, как дрожит его рука. – Давай пока по порядку. Мне кажется, она никогда не угомонится. Богдан до сих пор не смог от нее отвязаться.

– Какая могущественная женщина. Прямо как твоя мать. – Я цокаю языком и перевожу взгляд за спину Яниса – смотрю прямо в окно. Снежинки летят в воздухе. Так и хочется встать и выйти наружу.

– Мама… Бумеранг ее настиг. – Янис чуть ли не рычит. – За все грехи расплатилась. Превратилась в овощ. И все благодаря любимой невестке, которую постоянно поддерживала. И да, как бы это ни звучало, я даже рад, что все сложилось именно таким образом. Она вроде бы и смотрит на меня, слышит, понимает… Но ничего сказать не может. Лишь плачет. Но эти слезы не способны растопить ненависть, которую я к ней чувствую.

Он говорит искренне. Да, я вижу, что не жалеет о сказанных словах и действительно считает, что его мать все заслужила. Ещё как заслужила. Мы из-за нее нашего сына потеряли…

Даже интересоваться не стану, как так произошло. Не сомневаюсь, что это Ульяна постаралась. Однако откуда такая ненависть у жены Богдана? Что ей семья Басмановых сделала? А главное, при чем тут я? Она же сделала все, чтобы мы с Янисом развелись. И даже достигла цели. Но, как говорит Ян, до сих пор не успокоилась.

Качнув головой, отбрасываю лишние мысли. Мне сейчас не об Ульяне думать надо.

– Ты так и не ответил… Что было бы, спрыгни я тогда с балкона?

Ян становится мрачнее тучи. Поджимает губы. Пальцы так сжимают бокал, что тот лопается, осыпая его руку осколками. Будто в меня впиваются, честное слово, настолько больно. Но я не двигаюсь, лишь наблюдаю, как Ян берет со стола несколько салфеток и прижимает к кровоточащей ладони.

– Прыгнул бы за тобой. Плевать было на весь мир, Айлин, – морщится он.

И я снова вижу, как сверкают его глаза. В них и боль, и обида, и разочарование, и горечь.

– На кой хер мне сдалась эта жизнь, если в ней нет тебя?

Молчи. Умоляю, молчи. Не говори такие слова, потому что… Потому что я постепенно таю. И если минуту назад я чувствовала равнодушие и пустоту, то теперь я снова начинаю ощущать боль.

Моя чертова больная любовь никуда не делась. Она преследует меня, не отпускает.