Очевидной комнате — очевидный «босс». Ладно, попробуем сломать систему и показать наконец, кто здесь хозяин.
БДУММММ!!
Никогда бы не подумал, что услышу, с каким звуком сталкиваются в воздухе два здоровенных чугунных котла. Как будто кто-то с размаху ударил в монастырский колокол на расстоянии метров десяти от моего лица. Я оглох на несколько секунд, но по крайней мере всё ещё мог двигаться — в отличие от ситуации, где вражеский котёл попал бы в меня.
Изъян в моём плане быстрой победы вскрылся почти сразу после начала боя. Незначительная мелочь — у противника попросту отсутствовали видимые слабые места. Пули из Райнигуна испепелили две бронированные пластины на его левой руке — той, которой он заслонялся от выстрелов, и совершенно не парился по этому поводу. Никаких шансов испепелить его так целиком — пластин на броне оставалось раз в двадцать больше, чем у меня патронов. При этом фамильный револьвер фактически оставался единственным моим преимуществом в дальнем бою, а сократить дистанцию никак не удавалось. Исполинский рыцарь был безоружен, но перемещался по первому этажу с удивительной для его размеров скоростью, отправляя в мою сторону всё, что ни попадалось под руку. Ржавые железные балки, огрызки труб, вагонетки, столы, табуреты, полки, и, конечно, чугунные котлы. От большей части импровизированных снарядов я успешно уклонялся, но спуститься они тоже не давали.
Постепенно ситуация начинала меня здорово злить.
Улучив момент, я скрылся за грудой металлического мусора, а назад скользнул, уже накинув «Вуаль». Колосс потерял меня из виду, продолжая метать котлы и трубы туда, откуда я только что вышел. Теперь я мог не только спокойно спуститься, но и подготовить следующий шаг. Пол на первом этаже литейной изобиловал трещинами, забитыми жирным чёрным пеплом — отличной пищей для растений.
Сложно сказать, когда враг заподозрил неладное — разметав моё бывшее укрытие до основания, либо ощутив, как стебли травы и плюща безжалостно обвивают его ноги. Задача свалить с ног эту махину была не из простых, но вблизи хватило растительной ловушки, да резкого удара полэксом под правое колено. Колосс покачнулся и рухнул на спину, пока зелёный покров разрастался прямо на нём. «Трава, что крушит камни» прекрасно справлялась и с металлом.
— Говорить будем? — сухо осведомился я, направляясь к голове поверженного исполина. — Нет? Ну тогда давай посмотрим, кто скрывается под этой маской…
Шлем поддался не сразу, но он не мог противостоять полной силе «Зверя в лунном свете». Я сдёрнул его и отбросил в сторону, чтобы увидеть… пустоту.
В Полуночи, как в любом уважающем себя хоррорном замке, водилось немало монстров типа «оживший доспех». Первыми на ум приходили безголовые латники, хотя и не вполне справедливо — тела в доспехах у них имелись, пусть и лишённые жизненно важной части. Далее — боевые автоматоны, также выглядящие, как высоченные рыцари, напичканные шестернями, схемами и прочей необходимой для работы машинерией. Но по-настоящему пустые ожившие доспехи я наблюдал впервые — и не сказать, что остался в восторге от зрелища.
Для начала, это означало, что мой замечательный план потерпел фиаско — я обезвредил противника, да не того. Либо настоящий«босс» литейной представлял из себя совершенно бестелесного и невидимого призрака, либо доспех управлялся дистанционно. Второй вариант сперва показался более правдоподобным, но что-то меня в этом смущало. Боевые автоматоны лорда Роланда считались вершиной инженерного и магического искусства, и внутри каждого из них была гора сложной технической начинки. Здесь же — просто пустые латы, оживлённые чистым колдовством? А что, так можно было?
К тому же, как только колосс потерял шлем, он тут же перестал шевелиться. Либо я нарушил некую сложную магическую схему, требующую целостности физической оболочки, либо…
На границе внимания мне почудилось какое-то движение, и я резко обернулся. Из сочленений гигантских лат в районе ног медленно вытекала тягучая чёрная жижа, напоминающая мазут. Только вот ни одна лужа мазута в мире не застывала, почувствовав на себе чужой взгляд, а затем не ускорялась в попытке сбежать от преследования.
— А ну стой, скотина! — рявкнул я, вскидывая Райнигун, но опоздал ровно на секунду.
Серебряная пуля испепелила толстый зелёный стебель, за которым скрылись остатки живого «мазута», прежде чем окончательно исчезнуть среди мусора на полу. Когда я подошёл поближе, в нос мне шибанула отвратительная вонь, какую мог бы издавать полуразложившийся труп, щедро политый дешёвым бензином. Она исходила от следов чёрной жижи на доспехах, растениях и каменных плитах. В теории, жуткий запах демаскировал противника, но он оказался настолько силён, что невозможно было сходу сообразить, куда делся его источник.
А вскоре тот объявился самостоятельно.
Откуда-то сверху раздался скрежет металла, и я машинально сместился в сторону. Недостаточно быстро! Литейный ковш размером с дом с размаху врезался в пол практически вплотную с моим левым боком, и ударная волна отбросила меня к ближайшей стене. Страшный удар обезобразил всё ещё лежащие на полу доспехи, но моего противника это не волновало. Древний механизм вновь заскрежетал, и ковш начал медленно подниматься на изначальную высоту. Но это было далеко не единственное, что происходило вокруг.
Литейная оживала.
Она оживала не как человек, получивший спасительное лекарство, а скорее как мертвец, которого поднимал из могилы некромант-недоучка. В печах вдоль стен неохотно разгоралось тёмное, чадящее пламя, пол лихорадочно дрожал, с потолка спускались цепи и подмостки, а откуда-то сбоку раздавался лязгающий звук, вызывающий ассоциации с заклинившей конвейерной лентой. Воспользовавшись моим замешательством, ковш вновь пошёл в атаку, но на этот раз я был шустрее и устоял на ногах.
Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться, куда на этот раз забрался «мазут» — в главный контрольный механизм, подвешенный в центре литейной рядом с местом крепления ковша. Другой вопрос, как его оттуда выковырять? С земли не допрыгнуть, значит, надо забраться повыше. Уворачиваясь от атак обезумевшего ковша, и параллельно рассчитав правильный угол планирования. Что делать потом — тоже не до конца понятно, засунуть Райнигун в первую попавшуюся щель и стрелять наугад? Но раз эта тварь так не хочет, чтобы я сокращал дистанцию, именно этим и нужно заняться!
Третий удар литейного ковша, казалось, должен был превратить меня в лепёшку. Вместо этого я исчез под «Вуалью», и снова проявился уже цепляясь за сам ковш. Выждал секунду и тут же целенаправленно пополз наверх по направлению к контрольной панели. Ковш резко дёрнулся, пытаясь меня сбросить — бесполезно, я вцепился намертво. Из-за обилия дыма в воздухе становилось труднее дышать, пот заливал глаза, но я продолжал упрямо карабкаться. Задумка казалась успешной ровно до того момента, как к делу не подключился другой механизм, большая клешня в человеческий рост, возникшая словно из ниоткуда. Ей удалось подцепить меня с третьей попытки — подцепить, сорвать и швырнуть в направлении ближайшей открытой печи.
Всё, что я успел — сгруппироваться и вместо этого врезаться в стену рядом.
— Один ноль… в твою пользу, урод, — прохрипел я, поднимаясь на ноги. — Но я уже убивал ту, что решила слиться со своей комнатой — и ты не станешь исключением!
Вместо ответа в дальнем конце зала распахнулись большие двойные двери — и внутрь хлынул поток иссохших, за которыми неспешно шли безголовые латники. Самый крупный отряд в Полуночи, который я когда-либо видел — не менее пятидесяти бойцов разом. Часть иссохших, не обращая внимания на хаос вокруг, кинулась собирать и надевать на себя уцелевшие образцы доспехов около стен. Но подавляющее большинство явно пришло на помощь «боссу» литейной и прекрасно понимало, кто здесь главная цель.
Я вскинул Райнигун быстрее, чем они успели поднять арбалеты. Три выстрела слились воедино, обращая в прах двух безголовых, и время застыло, пока я неторопливо перезаряжал оружие.
