Глава 4
* * *
В то же время. Везде и всюду. Плоскость обитания Концепций.
Они не преставали следить. Когда ты знаешь, что где-то там, среди обычных людей, среди обычной смертной жизни ходит буквально «ядерная бомба» для всей вашей плоскости бытия, готовая подорваться в любой момент, ты всегда будешь на неё поглядывать. Когда взорвётся? Что сделать? Или довериться? Каковы шансы, что беда миновала, и все могут заняться тем, за чем и рождались?
Взгляд Знания и Порядка были устремлены вниз — на Землю, в пространство человеческой мерности.
И сейчас у подозреваемого происходила ситуация, когда могущественная сущность, — по меркам его текущего мира, — вселилась в тело, но споткнулась под конец путешествия в глубины души.
В общем, сейчас происходит тот самый диалог.
— Пап. Анафему призвали. В моё тело. Я… сосуд Анафемы, — бормотал парень, — В меня вошёл дед.
— Ты… его слышишь, да? Видишь? — прошептал в ответ отец.
— Да.
— О нет… — его дыхание по-настоящему спёрло, — С-сынок… Миша, мы обязательно…
— Он ничего не сделает, пап, — вздыхает нынешний Зверь — Потому что я полностью контролирую абсолютно все процессы внутри организма. Он заперт. Навсегда. И по щелчку пальца он просто как замолкает, так и умирает. Я — его тюрьма, и я же — теперь его палач.
— Ч-что?.. Но… как? — отец поднимается от нервов, — Я пытался всю жизнь избавиться от него, но пока его осколок внутри…
— Потому что я не один.
И на этом… диалог заканчивается. На ободряющих словах, на признании важности поддержки, семьи и близких. Долгая, чувственная тишина опустилась на комнату, и взволнованная семья просто переваривала всю ситуацию и переглядывалась, наконец выдыхая.
Михаэль Кайзер — не один. И это помогло ему справиться.
«Быть может… и правда есть вероятность позитивного исхода», — голос Знания раздался лишь для Порядка.
«Нужно продолжить наблюдение. Люди его меняют. Возможно, изменения будут столь глубокими, что затронут и его глубинное воплощение»
В очередной раз обе концепции, в полной мере ответственные за заключение своего собрата, оказались удовлетворены увиденным.
Больше для их взора диалог не продолжался.
Большего концепции не увидели.
* * *
Я сидел в центре комнаты. Было относительно светло, но недостаточно, чтобы мешать настраиваться на разговор. Пахло… да ничем не пахло. Стерильная ритуальная комната.
Снаружи — готовый отряд во главе с отцом. Внутри — только я и мои «демоны».
И пора с ними разговаривать.
«Рой. Дай возможность видеть и говорить с Анафемой».
«Принял».
Здесь не нужен ритуал. Здесь не нужна какая-то подготовка. Да здесь и поддержка за комнатой то не нужна!
Но всё же… это чёртов основатель всей Школы Крови и нашего Имперского рода. Существо, ставшее тёмным богом и олицетворением всего процесса падения в ложную веру.
Анафема.
Картинка перед глазами чуть рябит, и прямо передо мной, в центре комнаты, возникает существо. Ровно то же, что и в отражениях: двухметровый человек в тёмном балахоне, над головой которого вечно кровоточил багровый нимб. Капюшон прикрывал его лицо, и я видел только рот, так что внешность рассмотреть не мог. Но челюсть у него худая, бледная и острая. Он явно не старый. Молодой мужчина, скорее.
И он явно смотрит на меня. Мой главный и первый предок. Воочию.
Штош… неловко как-то. Надо бы начать диалог, причём попытаться вежливо. Мало ли люди преувеличивают!
— Здравствуйте, — киваю, — Как я…
— Мелкий ссыкунишка.
Меня резко перебили, и я даже впал в ступор, настолько неожиданно это было. Анафема же улыбнулся.
Его голос был похож на очень громкий, иссыхающий шепот с эхом. Будто у человека с низким грубым голосом давно высохли и сгнили голосовые связки.
— По-моему ты не в том положении, чтобы меня оскорблять, — задираю бровь.
Анафема не ответил — лишь продолжал улыбаться, внимательно меня оглядывая.
Тааак…
Я думал он жестокий и поехавший кровопийца, а он, оказывается, ещё и просто гандон. Лааадно…
Вдыхаю. Так. Надо придерживаться плана. Я пришёл сюда договариваться!
— Слушай. Ну у тебя же патовая ситуация. Ты — пленник. Я могу убить тебя в любой момент. Но думаю нам обоим выгодно, чтобы ты мне помогал, а я тебя не убивал? Может и тело вернём, если увижу, что ты нормальный! — я пытался достучаться до его разума, — Поэтому я тебя и позвал, чтобы…
— Договориться. Да, я знаю. Поэтому и ссыкунишка. Такой же позорный трус, как и твой отец, и остальные до тебя. Все вы пытались договориться. В итоге этот диалог я слышу уже в десятый раз, — улыбается он.
Хмурюсь.
Мой план сыпится.
— Думаешь, нет смысла говорить?
— А что ты мне предложишь? Моя вечность — возьмёт своё. Мне нет смысла с вами договариваться. Я всегда выйдут победителем — я просто вас всех переживу, — он обводит рукой пространство, — Да и нет никакого желания говорить с трусами. Твой папаша не рассказывал, что из этого вышло? Как он дрожал, понимая, на что обрёк сына? Ха-ха, ну спроси.
Ну нет, это уже перебор. Я готов пропустить мимо ушей МОË оскорбление, но моего любимого папки?..
— То есть, он трус, потому что не хотел отдавать тело поехавшей истеричке с вечными месячными? — у меня дёрнулся глаз, — Рой, дай-ка ему пи*ды. Чтоб не втыкал.
«Принял»
— М-м!
Половину тела Анафемы свело, но он практически не издал звука, а лишь громко выдохнул, размял плечо и выпрямился после спазма, всё так же нагло смотря на меня.
Честно скажу — выглядело круто. Будто тело свело у него именно машинально, тогда как сам он на боль плевать хотел! Впрочем, больно ему явно было — иначе бы не мычал.
Но тем не менее, он снова улыбается! И что-то в его улыбке явно поменялось.
— Ну что, теперь более сговорчивый? Дед, ты либо из ума выжил, либо реально не догоняешь, — вздыхаю я, — Ты впервые за своё тёмное существование — не в позиции сильного. Ты — назойливая муха, которой Я позволяю жить. И очень прошу это учитывать, — смотрю туда, где должны быть его глаза, — Я — не то мясо, которым ты завтракал. Я — такой же хищник, который уже сомкнул пасть вокруг твоей шеи. Одно неверное движение — и я перекусываю. Понятно?
Анафема медленно наклонил голову, будто рассматривая меня с другого угла. Я так и не видел его глаз, но он явно смотрит мне в лицо, явно продолжая делать какие-то свои выводы.
— Интересно, — сказал он.
— Что тебе интересно?..
— У тебя хоть хватает яиц меня не бояться, — он выпрямил голову, — Уже больше, чем у всех твоих предков вместе взятых. Твой папаша и слова сказать против боялся — мало ли я убью его прелестного сыночка ещё в утробе.
— Ага, спасибо.
— О-о, не за что. Не переживай, в ответ на свою боль я клянусь, как только верну тело — на твоих же глазах я четвертую столько детей, сколько ты не видел за всю свою жизнь. Чтобы ты ты… м-м… «не втыкал», — улыбается он снова.
— Вот поэтому теперь точно не вернёшь… — бормочу.
«Пользователь, Анафема пытается подать вам образы мёртвых людей. Я заблокировал. Показать?»
«Зачем?.. Не надо…»
Уважаю. Ещё больше уважаю! Отца, конечно же.
Он каждый день жил вот с этим чудищем в голове, и не сошёл с ума. Ради нас с мамой, а теперь и ради Артурки. Вот с этим вот. Чуваком, который за подзатыльник поклялся вырезать всех детей на планете.
Мой отец — показатель, каким должен быть мужчина. Просто камень. Просто гига-чад сигма. Вот к чему я буду стремиться!
Впрочем, не забываем, что я мамин злобный гремлин.
И не забываем, что главным хищником на Земле… всегда был я.
«Рой, ещё раз дайка ему пи*ды. Пусть не расслабляется»
— Мхм!
И существо, которого боялись ВСЕ поколения нашей семьи, которое вписано в учебники истории как жестокий кровавый бог, который планирует вырезать детей просто ради удовольствия…
