— А-а-а, уже нажаловались? — ядовито уточнил он, наградив меня презрительным взглядом.
— Больно надо, — огрызнулась я. — Нам есть чем заняться с ректором и без обсуждения всяких сомнительных личностей.
— Даже не сомневаюсь в этом.
«Фу таким противным быть, — недовольно подумала я. — Ну, почему именно он достался мне в наставники? Неужели никого поприличней не нашлось?»
Провальный первый урок
Первый учебный день не задался с самого утра. Мало того, что пришлось проснуться ни свет ни заря, так ещё и первым занятием была физическая подготовка. Которую профессор Кьет начал с «лёгкой разминки» в виде бега вокруг административного корпуса. Для меня это оказалось непосильным расстоянием, и если один круг я с горем пополам одолела, то на втором уже начала задыхаться, а в боку у меня нещадно кололо. Мина, бежавшая легко и непринуждённо, как только заметила, что мне нехорошо, сразу сбавила ход, за что получила от меня лёгкий подзатыльник.
— Не нужно под меня подстраиваться, — строго заявила я. — Иди, занимайся. Максимум, что мне грозит — я окончательно выбьюсь из сил и прилягу где-нибудь на газончике.
— Но я должна…
— Защищать меня от угроз, а не нянькаться со мной, точно с ребёнком, — отрезала я. — Так что давай, вперёд и с песней. Покажи этому женоненавистнику, что девушки тоже имеют право учиться на факультете боевой магии.
Мина наградила меня обеспокоенный взглядом, но всё же не стала продолжать этот бессмысленный спор и побежала вперёд. Я же остановилась, согнулась пополам и, уперев ладони в колени, попыталась отдышаться.
— Уже выдохлись, адептка Лоуи? — в этот же момент как из-под земли появился Вирайн. — Жалкий результат даже для первокурсницы медицинского факультета, не то что для будущего боевого мага.
Мне очень сильно хотелось огрызнуться, но я понимала, что в чём-то он прав. После того, как я решила пойти сюда учиться, стоило начать подтягивать физподготовку, чтобы не выглядеть настолько жалкой в глазах преподавателя и однокурсников.
Маршрут, скрепя сердце, я всё же преодолела, но самой последней, под ехидные комментарии Вирайна, неторопливо шедшего рядом со мной. А после этого пришёл черёд упражнений. И если повороты корпусом, руками и ногами, прыжки и махи я ещё могла сделать без проблем, то отжимания и подтягивания оказались мне не под силу.
— Ни одного раза! — возмущался Вирайн, словно его оскорблял сам факт моего существования на этом свете. — Даже дети в школе могут отжаться хотя бы раз пять и столько же подтянуться. А вы просто позорите свой факультет.
— А вы позорите звание преподавателя! — не удержалась от резкого ответа. — Очень сильно сомневаюсь, что оскорблениями можно заставить хоть кого-то улучшить свои результаты. Да, моё физическое развитие, очевидно, не отвечает вашим высоким стандартам. Но сегодня только первый учебный день! Уверяю, к экзаменам мой результат улучшится.
По толпе моих однокурсников прошёлся шепоток, точно порыв ветра колыхнул листву в рощице. Основная масса будущих боевиков смотрела на меня как на пустое место, очевидно, полностью разделяя мнение преподавателя. Только на лице Мины и ещё парочки человек, в число которых, к моей радости, входил и Алан, я увидела сочувствие.
— Я смотрю, языком молоть вы умеете лучше, чем отжиматься, — неприязненно заметил профессор Кьет.
— Я всё-таки училась в школе, и у меня был такой предмет, как риторика, — не осталась я в долгу. — По которому, к слову, я имела высший бал.
— А физкультуру, очевидно, прогуливали, — Вирайн в свою очередь не собирался сдаваться так легко.
Я недовольно поджала губы: он был недалёк от истины. Поскольку я всё-таки принцесса, обычную школу я, разумеется, не посещала — ко мне ходили преподаватели и занимались со мной индивидуально. И поскольку в детстве я была ребёнком достаточно капризным, от физкультуры я практически сразу с криком и слезами отказалась. Зато с удовольствием занималась верховой ездой и танцами, да и пешие прогулки очень любила, так что отец посчитал эту физическую нагрузку вполне достаточной.
Сейчас я об этом сильно сожалела и хотела бы вернуться назад, чтобы посещать эти треклятые занятия по физкультуре, но история, как говорится, не терпит сослагательного наклонения, и теперь мне предстояло пожинать плоды своей лени и легкомысленности.
— Вижу, что угадал, — голос Вирайна наполнился злым торжеством. — Что ж, спешу вас огорчить, адептка Лоуи: мои занятия прогуливать не получится. И даже справка из медпункта не освободит вас от посещения.
— А если я что-нибудь сломаю, руку например или ногу? — мне было, правда, интересно.
— Только смерть будет достойным оправданием, — отрезал Кьет. — Любой пропуск будете отрабатывать в тройном размере. Адептка Хоул, — обратился он к старосте, которая единственная на потоке на пару со мной носила очки, превращавшие её в этакую стрекозу. — Передайте адепту Хайоту, который предпочёл проигнорировать сегодняшнее занятие, что я буду ждать его здесь после ужина. И каждая неявка на отработку будет увеличивать количество этих самых отработок.
— Я передам ему, — вместо старосты пообещал невысокий юноша с голубыми глазами. — Мы с Алкуром живём в одной комнате, так что я точно рано или поздно с ним увижусь.
— Хорошо, — кивнул Вирайн. — На этом занятие закончено. Можете расходиться. Завтра встретимся здесь же в это же время.
Ложка меда в бочке с дегтем
День, начавшийся через одно место, которое нельзя упоминать в приличном обществе, просто не мог пройти гладко. Оказалось, профессор Кьет имеет определённое влияние на коллег. Как иначе объяснить тот факт, что все преподаватели, у которых у меня сегодня были пары, обдавали меня концентрированным презрением и жалили ядовитыми словами? И это при том, что сегодня были лекционные пары по теории магии — с которой я, на минуточку, была неплохо знакома! — рунологии, которую я знала на зубок, и всеобщей истории.
— Даже удивительно, что в этой голове есть что-то путное, — небрежно бросила Амалия Кэйн — низенькая, чуть полноватая колдунья лет пятидесяти, с короткими кудрявыми волосами цвета спелой пшеницы, преподающая теорию магии, — после того, как я правильно ответила на её вопросы.
— Знание школьной программы — не предмет для гордости, — презрительно скривился профессор Акони, когда я перечислила ему все руны, использующиеся для запечатывания тёмной энергии в сосуд.
А профессор Ради — совсем молоденькая преподавательница истории, больше двадцати пяти ей на вид и дашь, — и вовсе прямым текстом заявила, что таким, как я, не место в академии Ардман.
— В нашей академии учатся лучшие из лучших, — вперив в меня суровый взгляд серых глаз, категорично проговорила она. — Уверена, все недостойные, попавшие сюда обманным путём, вскоре нас покинут.
— Думаю, стоит рассказать об этом безобразии ректору, — по окончании занятий серьёзно заявила Мина. — Не должны преподаватели настолько предвзято, причём со знаком минус, относится к студенту, тем более в первый учебный день, когда он ещё ни в чём не успел провиниться.
— Нет, — категорично отказалась я. — Я не стану бегать к крёстному из-за подобных мелочей. Сама справлюсь. В конце концов, слова — это всего лишь слова. Как-нибудь переживу.
Моё показное равнодушие было лишь маской, за которой я привычно скрывала уязвлённое самолюбие. Да, я умела быть острой на язык и легко вступала в дебаты, особенно когда кто-то пытался меня задеть. Однако это не означало, что чужие слова не оставляли раны на моей душе. Особенно когда их с завидным упорством, точно заученную песню, повторили сразу несколько уважаемых в академии преподавателей, с которыми мне, на минуточку, предстояло провести целый семестр.
Несмотря на то, что со вчерашнего дня я ничего не ела, и живот оглушительно урчал, я не смогла перебороть брезгливость и хоть что-то съесть в столовой. Зато на выходе неожиданно столкнулась с Алкуром, который проигнорировал абсолютно все занятия, пропадая неизвестно где.
