Амир, конечно же, остался во дворце, чтобы залечить раны, нанесенные Ишаару. Помогал восстанавливать разрушенные города, до которых добрались глубинные чудовища, призывал магов песков создавать новые заклинания защиты. Потому что теперь отчетливо понимал, как опасны и смертоносны могут быть как океан, так и пустыня.
Говорили, что он изменился. Что в нем стало куда больше терпения… и понимания: мир — это не только соединение стихий, но и союз тьмы и света.
Я вернулась к океану, чтобы помочь океанидам восстановить разрушенный барьер. Мои кузины-сирены пели на глубине, русалки собирали магию в водоворотах, тритоны выстроились в ряды, чтобы сдержать натиск глубинников.
Мы созывали магию воды из каждой поры океана. Наши песни и заклинания сливались воедино. Вода поднималась, закручивалась в столбы и прочные, словно сталь, пластины.
Барьер, внутрь которого тритоны загнали глубинников, вырос вновь — еще более крепкий, чем прежде. Он был оплотом нашей веры, он пульсировал, словно сердце, и дышал вместе с океаном.
Теперь, когда демон повержен, а наш союз с принцем пустыни нерушим, за пределы барьера чудовищам не пробраться.
* * *
Мы снова встретились. На закате, в месте, где бархан почти касался волны. Амир и впрямь изменился. Лицо стало мужественнее, взгляд — глубже и взрослее. Немудрено — он многое пережил.
Принц остановился напротив меня. Выглядел спокойным, но я чувствовала, какая буря чувств ярится у него внутри.
— Попробуем заново? — с улыбкой предложил он.
Я рассмеялась.
— Мы все еще женаты, если ты не забыл.
Он обнял меня за талию, чуть сощурившись.
— Я ни на миг об этом не забывал.
Сердце пропустило удар. Я прикоснулась к его щеке, ощущая знакомое тепло его кожи. Амир наклонился ко мне и поцеловал.
Этот поцелуй не был ни частью ритуала, ни проявлением долга, не символом союза двух стихий и даже не попыткой удержать одного из нас на краю между жизнью и смертью.
Это был наш собственный выбор. Драгоценный, трепетный поцелуй двух любящих людей.
После мы стояли на берегу.
Ветер трепал мои волосы, пальцы Амира бережно сжимали мои. Океан шумел, а песок согревал мои ступни. Я снова успела отвыкнуть от них. Но придется привыкать, ведь я — жена принца пустыни.
Под закатным небом встретились два мира, таких разных снаружи, но таящих в себе множество опасностей, уязвимых… и по-своему прекрасных.
— Думаешь, у нас получится? — спросил он, глядя на горизонт.
— Путь к благополучию наших народов может быть трудным, — вздохнула я, прислоняясь к его плечу. — И долгим. И, возможно, мы будем спорить. И выводить друг друга из себя.
— Почти уверен в этом, — усмехнулся Амир.
— Но если ты рядом, я ничего не боюсь.
Он шумно, решительно выдохнул, словно сбрасывая остатки той тьмы, что так долго держала в плену его душу.
— Как и я.
