— Так может, оно просто пьяное было? — предположила я. — Перебродило там, или что оно там делает...
— Не знаю, — кот пожал плечами (я готова поклясться, что коты могут пожимать плечами, когда хотят). — Я это зелье не пил, мне храбрости и так хватает.
— Ладно, — вздохнула я. — Давай по порядку. Мне нужен полный реестр всего, что есть в доме. Каждая травка, каждый корешок, каждая склянка. И ты будешь моим консультантом.
— Консуль... кем?
— Помощником. Будешь подсказывать, что это и для чего.
Муртикс задумался, почесал задней лапой за ухом (зрелище, надо сказать, умилительное) и кивнул.
— Ладно. Только учти: я не всё помню. Лира иногда такие травы находила, что я и названий не знал. Но основное — помогу.
— Отлично. Тогда начинаем.
Я нашла чистый лист бумаги (пергамента, то есть), огрызок пера и чернильницу. Чернила были густые, пахли железом и чем-то кислым. Перо оказалось ужасно неудобным, царапало бумагу, оставляло кляксы, и буквы получались кривыми.
— Муртикс, а у вас ручек нет? — жалобно спросила я.
— Чего?
— Ну... таких палочек, которые пишут сами, без чернил?
Кот посмотрел на меня как на сумасшедшую.
— Ты о магических артефактах? Есть, конечно. Но они дорогие. Лира не могла себе позволить.
— Значит, будем по старинке, — вздохнула я и, вооружившись пером, принялась за работу.
Первым делом я подошла к стене, где висели пучки трав. Их было много, наверное, штук тридцать-сорок. Я сняла один, понюхала.
— Это что?
Муртикс подошёл, принюхался сам.
— Полынь. От живота помогает, от глистов, ещё от ушибов примочки делают.
— Полынь, — записала я. — Количество: один пучок. Состояние: сухая, пахнет... ну, полынью пахнет.
Я повесила пучок обратно и сняла следующий. Этот пах мятой, но не совсем.
— Мята? — предположила я.
— Меллиса, — поправил кот. — Успокаивает. От нервов хорошо. И в чай можно добавлять.
— Мелисса. Один пучок. Сухая, пахнет лимоном.
Дальше пошло веселее. Я снимала пучки, нюхала, вертела в руках, а Муртикс комментировал. Чабрец, зверобой, душица, ромашка, шалфей, крапива, тысячелистник... Через час у меня была исписана целая страница, а я разбиралась в травах лучше любого аптекаря.
— Ох, — выдохнула я, разгибая спину. — Это только стена. А сколько ещё?
— Много, — оптимистично сообщил кот. — Вон полки, вон шкаф, вон сундук у печи, вон подпол...
— Подпол? — переспросила я. — У вас тут подпол?
— А как же. Там Лира коренья хранила и кое-какие зелья в прохладе.
— Отлично, — простонала я. — Значит, туда тоже лезть.
Я открыла шкаф. Внутри оказались склянки. Много склянок. Маленькие, большие, пузатые, узкие, из тёмного стекла, из светлого, с пробками и без. На каждой — наклейка с надписью. Некоторые надписи я могла прочесть, некоторые нет.
— Так, — я взяла первую попавшуюся. «Настойка пустырника». Ну, это понятно. Рядом «Эликсир бодрости». Интересно, что внутри? Я откупорила, понюхала, пахло чем-то резким, спиртным, наверное.
— Муртикс, а это что за эликсир?
— Лира говорила от усталости помогает. Мужики любят. Говорят, после него горы свернуть можно.
— А на деле?
— На деле спать потом хочется, но сначала бодрит. Как твоя валерьянка, только наоборот.
Я хмыкнула и записала: «Эликсир бодрости — одна бутылка, содержимое неизвестно, пахнет спиртом».
Дальше пошли «Капли от зубной боли», «Мазь от ушибов», «Настойка от кашля», «Средство от бородавок», «Притирание от прыщей», «Зелье для роста волос»... На последнем я задержалась.
— А это кому? — спросила я. — Лысым?
— Бывает, — кивнул Муртикс. — У нас кузнец, дядька Гордей, совсем лысый был. Так Лира ему это зелье делала. Через месяц волосы выросли.
— Помогло?
— Помогло, — подтвердил кот. — Только не на голове.
Я фыркнула, чуть не выронив склянку.
— То есть?
— Ну... волосы где надо выросли, а где не надо — тоже. Он потом месяц ходил, выдирал. Но лысина заросла.
Я представила кузнеца, у которого волосы полезли из ушей и носа, и засмеялась. Муртикс тоже довольно зажмурился, видимо, воспоминание было тёплым.
— Ладно, записываем, — я сделала пометку. — Зелье для роста волос, одна бутылка, эффект непредсказуемый.
Мы перебрали все склянки в шкафу. Их оказалось двадцать семь штук. Потом перешли к полкам. Там лежали коренья, сушёные, в мешочках и просто так. Морковка? Нет, оказалось, что это не морковка, а какой-то «корень жизни», который добавляют в восстанавливающие зелья. Похожий на хрен, но пахнет редькой.
— Корень жизни, — записала я. — Три штуки. Выглядят как хрен, пахнут редькой.
— Почти угадала, — одобрил Муртикс. — На вкус — вообще ужас. Но раны заживляет отлично.
— Пробовал?
— Случайно. Лира оставила на столе, я погрыз. Думал, вкусно будет. Ошибался.
Я хихикнула и продолжила.
К обеду мы добрались до сундука. Он стоял у печи, массивный, окованный железом, с огромным замком.
— А это что? Сокровищница?
— Вроде того, — Муртикс подошёл ближе и потёрся о сундук боком. — Там Лира самое ценное хранила. Редкие ингредиенты, которые трудно достать.
— А ключ где?
— Под половицей, — кот махнул хвостом в угол. — Лира всегда там прятала. Думала, никто не знает. А я знаю.
Я нашла половицу, которая слегка выступала, поддела ногтем, под ней действительно лежал ключ, тяжёлый, чугунный.
Замок открылся с противным скрипом. Я подняла крышку.
Внутри лежали вещи. Странные вещи. Какие-то камни, кристаллы, засушенные цветы в коробочках, перья невиданных птиц, зубы, надеюсь, не человеческие, и много-много скляночек поменьше.
— Ох ты ж... — выдохнула я. — Это что за зоопарк?
— Смотри, — Муртикс запрыгнул на край сундука и начал тыкать лапой в разные предметы. — Это перо ворона-трёхлетки, нужное для зелья от сглаза. Это камень лунный, для женских дел помогает. Это зуб волка — для храбрости, как я уже говорил. А это...
Он ткнул в склянку с мутной жидкостью, в которой плавало что-то, отдалённо напоминающее глаз.
— ...это глаз ящерицы, маринованный. Для зрения хорошо, если пить по капле.
— Маринованный глаз ящерицы, — повторила я, стараясь не всматриваться в склянку слишком пристально. — Записала.
Мы перебрали содержимое сундука. Я исписала ещё две страницы. Кристаллы, коренья, сушёные цветы, чьи-то когти, заспиртованные... существа. Я старалась не думать о том, что именно там плавает, и просто записывала названия, которые диктовал Муртикс.
— О, — вдруг сказал кот, выуживая откуда-то из глубины небольшую баночку. — А вот это я давно не видел.
— Что там?
На банке было написано корявым почерком: «Сушеные светлячки». Я открыла крышку.
Внутри было пусто.
— Муртикс, — сказала я медленно, — а где светлячки?
Кот отвёл глаза. Потом посмотрел в потолок. Потом на свою лапу, которую вдруг принялся вылизывать с преувеличенным старанием.
— Муртикс?
— Ну... — протянул он. — Понимаешь... это была производственная необходимость.
— Какая ещё необходимость?
— Они очень вкусно хрустят, — признался кот и посмотрел на меня с таким выражением, будто это всё объясняло.
— Ты их съел?!
— Я же говорю — производственная необходимость! — возмутился Муртикс. — Мне нужны были витамины! И вообще, светлячки, они же не вечные, могли испортиться. Я провёл дегустацию на предмет свежести.
— Дегустацию? — я чувствовала, как уголки губ начинают предательски подёргиваться. — Ты хочешь сказать, что провёл экспертизу?
— Именно! — обрадовался кот, уцепившись за этот термин. — Экспертизу! И светлячки оказались... ну, очень свежими. Пришлось съесть всю банку, чтобы проверить, не испортятся ли они заодно и в процессе.
— И как? Не испортились?
— Нет, — Муртикс облизнулся. — Вкусные были. Жаль, что последние.
Я закрыла лицо рукой и засмеялась. Смех вырывался наружу, как вода из прорванной плотины, и остановить его было невозможно. Я смеялась до слёз, до коликов в животе, до того состояния, когда уже не можешь дышать, а всё равно продолжаешь.
