Волны любви: Крепость в полумраке (СИ) - Фадер Роберт

В лунном свете эти фигуры выглядели пугающе и величественно.

Луис затаил дыхание.

Теперь всё стало ещё хуже. Пешие патрули и эти молчаливые всадники явно были частью одного замысла. Станция стала центром операций, а сам Вердеград — городом, который кто-то уже начал занимать.

Он не рискнул подняться.

Луис медленно пополз назад, стараясь держаться тени. Каждый сантиметр давался с трудом. Камни царапали ладони, одежда цеплялась за землю, а ему всё время казалось, что любой лишний звук может выдать его. Но страх за Наталью был сильнее страха за себя.

Он должен был вернуться.

Предупредить её.

Закрыть дверь.

Не дать этой ночи добраться до неё первой.

Когда Луис наконец добрался до дома, он открыл дверь почти бесшумно, быстро вошёл внутрь и сразу запер её за собой.

— Моя любовь, — сказал он тихо, но так резко, что Наталья мгновенно поднялась. — Что-то случилось. По городу ходят странные существа.

Наталья увидела его лицо и сразу поняла: это не шутка и не преувеличение.

— Что ты видел?

Луис говорил быстро, стараясь ничего не упустить. Он рассказал о пустых улицах, о мёртвой тишине, о солдатах в тёмно-синих мундирах с белыми перевязями, о патрулях возле автобусной станции, о саблях, ружьях, штыках и офицерах. Рассказал, как ему пришлось броситься на землю, чтобы не попасться им на глаза. А потом — о всадниках. О белых конях, тяжёлых доспехах, копьях и странных крыльях за спинами.

Пока он говорил, лицо Натальи становилось всё серьёзнее.

Она вспомнила ночные огни.

Те самые вспышки, которые падали с неба и исчезали за лесом. Тогда она почувствовала угрозу, но не смогла объяснить себе, откуда взялось это чувство. Теперь всё соединилось. Её интуиция не ошибалась. Она лишь слишком долго не хотела верить в собственное предчувствие.

— Значит, это началось, — тихо сказала она.

— Что именно?

Наталья несколько секунд молчала.

— Пойдём со мной.

Она повела его вглубь дома, к неприметной двери, которую Луис раньше не замечал. За ней оказалась узкая лестница, почти тайная, уходившая вверх. Деревянные ступени были крутыми, чуть скрипучими, а воздух здесь казался прохладнее, чем в остальных комнатах.

— Эта лестница ведёт на крышу, — сказала Наталья. — Быстрее.

Они поднялись наверх.

Когда Луис выбрался на крышу и посмотрел вокруг, у него перехватило дыхание.

Перед ними раскинулся Вердеград.

Но это уже был не тот тихий зелёный город, который они видели утром.

Внизу, на улицах, между домами, у перекрёстков, на площадях и в старом парке двигались фигуры. Полупрозрачные, бледные, но вполне различимые. Одни были пешими солдатами в мундирах разных эпох. Другие — всадниками. Где-то поблёскивали шлемы, где-то тянулись копья, где-то медленно поворачивались кони с холодными, пустыми глазами.

Над городом плыли клочья тумана, и в этом тумане Вердеград выглядел как кошмар, которому позволили войти в реальность.

Луис молчал.

Наталья тоже не сразу смогла заговорить. Она смотрела на этот призрачный захват с таким потрясением, будто даже сейчас до конца не верила собственным глазам.

— Их слишком много, — прошептала она.

Потом повернулась к Луису.

— Теперь я понимаю. Это они.

— Кто?

Наталья снова посмотрела на город.

— Призраки солдат. Тех, кто на протяжении веков пытался пройти через Вердеград. Через эти земли. Через старую крепость.

Её голос дрогнул, но она продолжила:

— В разные времена сюда приходили разные армии. Одни шли с запада, другие — с юга, третьи хотели взять эту точку, потому что она всегда была важна. Но город не пускал их дальше. Крепость — или то, что когда-то стояло здесь до нынешнего Вердеграда, — каждый раз останавливала их. И, видимо, память о них не исчезла. Она осталась. Скопилась. Ждала. А теперь они вернулись.

Луис всматривался в улицы.

Теперь он видел это иначе. Город был занят не живыми людьми, а памятью войн. Разными её слоями. Разными столетиями. Разными армиями. Всё то, что когда-то не сумело пройти через Вердеград, теперь, казалось, решило попытаться ещё раз — уже после смерти.

— Значит, это не просто солдаты. — тихо сказал он.

— Нет, — ответила Наталья. — Это прошлое пришло за своим поражением.

Над городом прокатился глухой звук — будто вдалеке ударили в барабан или в старую боевую литавру. Внизу один из призрачных патрулей повернул на соседнюю улицу. На площади замерли несколько всадников. У автобусной станции продолжал мерцать чужой свет.

Луис и Наталья стояли рядом на крыше, окружённые ветром и ночью, и смотрели на Вердеград, который за несколько часов превратился в город призраков.

И оба понимали: настоящая история только начинается.

Глава 7. Волны любви

Глава 7. Волны любви

С крыши дом Натальи казался маленьким островом посреди ночного Вердеграда.

Внизу лежал город, который ещё совсем недавно был зелёным, мирным и почти сказочным. Теперь над ним тянулся холодный туман, а в тумане двигались призрачные фигуры. У автобусной станции мерцал чужой свет, на перекрёстках стояли всадники, по улицам медленно проходили пешие патрули в старинных тёмно-синих мундирах. Их белые перевязи резко выделялись в лунном сиянии, а штыки на ружьях казались тонкими холодными иглами, направленными в саму ночь.

Луис всмотрелся в ближайшую улицу и вдруг напрягся.

— Наталья, — прошептал он. — Смотри.

К их кварталу приближался патруль. Четверо солдат шли вдоль домов, не торопясь, внимательно осматривая окна, калитки и дворы. Один из них, судя по осанке, был старшим. Он время от времени поднимал руку, отдавал короткий приказ, и остальные останавливались, прислушиваясь к тишине.

Они не ломились в дома. Не стучали в двери. Но в их медленной, деловой проверке было нечто ещё более страшное. Солдаты словно искали не людей, а слабое место в самой ткани города.

— Они осматривают дома, — тихо сказал Луис. — Нужно спуститься.

Наталья кивнула. На крыше вдруг стало слишком открыто, слишком опасно. Они осторожно спустились по узкой лестнице обратно в дом, закрыли неприметную дверь и несколько секунд стояли в темноте, прислушиваясь. В гостиной было тихо. Тёплый свет лампы казался почти невозможной роскошью посреди этой ночи, будто дом всё ещё пытался сохранить остатки обычной жизни.

— У тебя есть камеры? — спросил Луис.

— Да, — ответила Наталья. — Во дворе и у калитки.

Она быстро подошла к небольшому экрану системы наблюдения. Луис встал рядом. На мониторе появилась улица перед домом: забор, калитка, тёмные деревья, часть дорожки и узкий кусок тротуара, освещённый слабым фонарём.

Сначала ничего не происходило.

Потом в кадр вошли солдаты.

Наталья инстинктивно взяла Луиса за руку. Он сжал её пальцы в ответ, не отрывая взгляда от экрана. Патруль двигался медленно. Один солдат остановился у соседнего дома, посмотрел на окна, затем сделал знак остальным. Другой наклонился к земле, будто изучал следы. Старший двинулся дальше и замер прямо напротив дома Натальи.

Луис почувствовал, как у него внутри всё сжалось.

Солдат стоял у забора и смотрел на дом так, словно видел не стены, не окна, не сад, а что-то невидимое. Его лицо на экране было неясным, почти размытым, но в позе появилась настороженность. Он поднял руку и медленно провёл ладонью по воздуху рядом с оградой.

В тот же миг вспыхнула искра.

Бирюзовая.

И розовая.

Она не была яркой, как молния, но ударила по тишине так резко, что Наталья вздрогнула. На экране вокруг руки солдата на секунду вспыхнул тонкий светящийся контур, будто дом окружала невидимая защитная оболочка. Солдат отдёрнул руку, сделал шаг назад, и остальные сразу повернулись к нему.

— Ты это видел? — прошептал Луис.

— Да, — выдохнула Наталья. — Да!

Она посмотрела на него, и в её глазах уже был не только страх. Там появился блеск понимания.