Рубеж (СИ) - Видум Инди

— Мы у него спросим разрешения, — успокоил меня патриарх. — Что он предпочтет: вырвать навык, но с вероятностью погибнуть в процессе, или окончательно потерять здравость рассудка. Я распоряжусь. Отец Афанасий с вами поедет.

Вариант моего отказа патриарх даже не рассматривал. Я, конечно, и не собирался уходить в отказ, особенно после признания о жертвах, которые мне неожиданно простили, но всё же пожалел, что пошел к патриарху не после занятий.

Как оказалось, ехать пришлось в один из монастырей. Конкретно этот находился очень близко к столице, так что много времени я не потеряю, но в университет уже не успею. Это было обидно, но в приоритете у меня сейчас помощь церкви. Отказывать ей чревато.

Ехали мы на моем автомобиле. И отец Афанасий опять проявил себя любителем техники. Я его порадовал, что в образце, предназначенном для патриарха, уже ведется отделка, а значит, вскоре я смогу вручить подарок.

За беседой о будущем автомобилестроения до монастыря мы доехали практически незаметно. Потому что в кои-то веки я мог говорить именно о том, что меня интересует, с тем, кому это действительно небезразлично. Отец Афанасий тоже был уверен, что будущее — за механическим транспортом, который намного быстрее и комфортнее. Обсудили мы и дороги как необходимое дополнение к транспорту. Короче говоря, успели переговорить обо всём, что хоть немного связано с автомобилями.

И лишь когда доехали до монастыря, отец Афанасий опять стал серьезным, солидным и неразговорчивым представителем патриарха.

Первым делом мы удостоились аудиенции у настоятеля монастыря, который причиной визита остался недоволен.

— Человек ушел от жизни мирской, — с укором говорил он. — Только это и позволяет ему сдерживать в себе Скверну. Ему противопоказано общение с теми, кто может его взволновать и выбить из того состояния равновесия, в котором он находится. Состояния, с трудом достигнутого постом и молитвами.

— Распоряжение патриарха, — сказал отец Афанасий, ничуть не впечатленный горячностью настоятеля. — Мы приехали с возможным решением проблем вашего подопечного.

Именно подопечного, не монаха: для людей со Скверной постриг был закрыт по неизвестным мне внутренним причинам церкви. Но найти убежище в монастыре было возможно и людям со Скверной, разве что за ними дополнительно присматривали.

— Я опасаюсь, что вы лишь усугубите его проблемы.

— Этого вы точно можете не опасаться.

На месте отца Афанасия я не был бы столь категоричен. Ведь тот человек, чье будущее мы обсуждаем, может отказаться от предоставленной ему возможности, и тогда его проблемы, какими бы они ни были, наверняка усугубятся, чего и опасается настоятель — видно, уже что-то было после посещения носителей Скверны людьми извне.

Тем не менее настоятель всё же дал разрешение, но предупредил, что в случае чего напишет патриарху с требованием относиться с большим уважением к людям, которые решили уйти от мира из-за развивающегося источника Скверны.

Конкретно у этого человека источник был громадным, при этом навыки не особо развитые и без контроля среди них. Выходило, что источник продолжал развиваться даже без активного к нему обращения. Скверна брала свое всегда.

Когда мы зашли, мужик, еще не старый, но ужасно заросший, стоял на полу на коленях, прикрытый лишь хламидой из мешковины, и раскачивался, заунывно читая что-то из псалмов.

Отец Афанасий дождался паузы, последовавшей за словом «аминь», и быстро сказал:

— Степан, нас прислал Его Святейшество. У тебя есть шанс расстаться со Скверной, если твое желание сильно. Если слабо, ты можешь умереть.

— Готов умереть, — горячечно сказал он. На ноги он не поднялся, так и стоя на коленях, глядя на нас сквозь спутанные патлы, упавшие на глаза. Что он там видел — не знаю. Я лично и лицо его как следует разглядеть не мог, только горячечный блеск глаз был заметен. — Пусть я умру, но Скверна не захватит мое тело. Пусть умру, но очищенный от Скверны. Я не боюсь смерти. Совсем не боюсь. Я призываю ее как избавление.

— Петр Аркадьевич, Степан выразил явное желание, — сказал отец Афанасий. — При неудаче никто вас винить не будет. Для него жить с источником Скверны — ежедневная мука, которую он был бы рад прекратить любым способом. Не тяните, пока Степан в сознании и может вам помочь.

Я кивнул и приступил к вытягиванию Скверны. Отец Афанасий развел руки, и фигуру Степана окутал Свет. И не просто окутал: все места, откуда уходила Скверна, им заполнялись сразу. Не знаю, поэтому ли или потому что Степан был невосприимчив к боли, но он не орал и не корчился. Стоял на коленях и не дергался до самого конца извлечения. Скверна, вытащенная из-под защиты тела и попавшая в зону действия Света, начинала рассыпаться, истончаться и полностью разрушаться. В конце процедуры от нее не осталось ничего, фигура же Степана заполнилась Светом так, что казалось: еще немного — и Свет начнет переливаться через край.

— Я ее не чувствую… — прохрипел Степан. — За столько лет впервые не чувствую. Она ушла? Она совсем ушла?

— Петр Аркадьевич? — спросил отец Афанасий, опустив руки. Я обратил внимание, что для него действие со Светом тоже не прошло даром: он явно вымотался, как будто не светил руками, а вел тяжелую битву. Возможно, для него это так и было. — Что скажете? Остались ли в теле следы Скверны?

— Если и остались, то ваш Свет их должен выжечь окончательно, — уверенно сказал я. — Самого источника больше нет. Уверен, он не восстановится. Степан, скажи, тебе не было больно?

— Что такое боль по сравнению со Светом? — фанатично сказал он. — Свет принял на себя боль, зализал раны, принес в мою жизнь покой. Спасибо, Господи, за избавление.

Он забормотал молитву и принялся колотиться лбом в каменный пол. Скверна ушла, но мозги на место не встали. Впрочем, кто знает, может, они изначально были не в порядке.

Я постоял еще немного, чтобы убедиться в действенности заклинания, и проверил еще раз остатки Скверны. Но всё, на удивление, было в порядке: в комплекте со Светом результативность заклинания потрясала. Но сразу возникал вопрос: как оно будет работать с желающими расстаться со Скверной без Света, потому что вряд ли в описании этого заклинания у божка присутствовало примечание об обязательном дополнении. Но и без того выходило, что заклинание не слишком полезное, поскольку с его помощью можно убрать источник Скверны только у тех, кто хочет от него избавиться на самом деле. А таких среди скверников очень и очень мало. Конечно, можно попробовать в связке со Светом убирать Скверну и из таких, но подозреваю, что извлечение Скверны будет губительно и тогда. Потому что, если человек принял душой Скверну, Свет потерю не восполнит, а послужит дополнительным источником для страданий перед смертью. Он будет отторгаться, а значит, ничего не заполнит и ничего не выжжет.

Глава 5

Участие в разрушении источника Скверны для отца Афанасия даром не прошло. На обратном пути ему конкретно поплохело: он побледнел, говорил с трудом и так и норовил грохнуться в обморок. Я уж даже думал, не завернуть ли сразу к ближайшим целителям, но он сказал, что это слабость после отдачи Света и пройдет сама, целитель не нужен.

— На самом деле, Петр Аркадьевич, я чувствую себя отлично, — сказал он голосом человека, того и гляди собирающегося отдать концы. — Мы не первый раз пытаемся справиться с источником Скверны у человека, который принял ее по недомыслию, но первый раз успешно. И это вдохновляет. Не переживайте, Петр Аркадьевич, со мной ничего страшного не случится. У меня уже есть опыт по восстановлению. Я потратил слишком много Света, но к утру буду в порядке.

— Может, всё-таки к целителям? — предложил я. — Не нравится мне, как вы выглядите.

— В этом нет необходимости. У меня дома есть нужное зелье, и я буду весьма признателен, если вы меня довезете до квартиры.

— До квартиры? Патриарху не нужно будет доложить об успехе?

— Доложу, — он даже улыбнулся практически обескровленными губами, — но завтра, Петр Аркадьевич. Это не срочно.