— Здесь можно поговорить.
Комната оказалась небольшой по дворцовым меркам: несколько кресел, длинный стол, высокий шкаф с книгами и окно во двор. Ни охраны, ни служителей. Я осталась у двери. Эрвин это заметил.
— Если хотите, дверь останется открытой.
— Вы всегда так внимательно следите за тем, чтобы женщина не почувствовала себя запертой?
— После сегодняшней церемонии это кажется разумной предосторожностью.
Я посмотрела на него чуть внимательнее. Он говорил серьёзно.
— Оставьте открытой.
— Хорошо.
Эрвин даже не попытался спорить. Я прошла к столу. На нём лежали чистые листы, несколько металлических печатей и небольшая стопка документов, перевязанная серой лентой. Профессиональная привычка сработала раньше здравого смысла: я сразу отметила, что один лист положен чуть криво, а край другого темнее, будто его долго держали на свету.
— Вам действительно нравятся документы, — заметил Эрвин.
Я подняла глаза.
— По каким признакам?
— Вы вошли в комнату, где находится дракон, который требует объяснений, и первым делом посмотрели на бумаги.
— Бумаги обычно предсказуемее драконов.
— Спорное утверждение.
Он снял верхний сюртук и повесил его на спинку кресла. Под ним была тёмная рубашка с высоким воротом, без украшений. Я почему-то ожидала чего-то более церемониального от главы влиятельного дома.
— Теперь отвечайте, — сказал он.
— Вы быстро перешли от вежливого приглашения к допросу.
— Тогда можете считать это беседой, в которой я очень заинтересован получить правду.
— Лучше.
Он сел напротив. Я осталась стоять.
— Сольвейг.
— Да?
— Кто вы?
Второй раз вопрос прозвучал иначе. Без зала. Без свидетелей. Без сияющей надписи о смерти за моей спиной. Только мужчина, который имел все основания подозревать, что перед ним находится кто-то совершенно другой. Я подошла к окну. Во дворе двое людей торопливо перебегали под дождём от одной галереи к другой.
Четыре дня назад я могла бы рассказать правду любому человеку и получить единственную закономерную реакцию: меня сочли бы сумасшедшей. Теперь я находилась в мире, где драконы ходили среди людей, а магический Камень умел читать судьбы. Казалось бы, всё становилось проще. Почему-то не становилось.
— Если расскажу то, что знаю, вы мне не поверите.
— Решите это после того, как расскажете.
— Очень удобная позиция.
— Ваша удобнее?
— Пока да.
Эрвин откинулся на спинку кресла.
— Хорошо. Начнём с того, чему я могу поверить. Вы утверждаете, что ничего не помните о жизни Сольвейг Эсмар?
Я повернулась.
— Не совсем.
— Объясните.
— Я знаю язык. Читаю. Понимаю большую часть разговоров. Иногда вижу место и понимаю, что оно мне знакомо, хотя не могу вспомнить конкретное событие.
— Людей?
— Почти нет.
— Почти?
— С некоторыми лицами появляется ощущение знакомства. Без имени и без воспоминания.
— Со мной?
Я задумалась.
— Нет.
Что-то мелькнуло в его взгляде.
— Совсем?
— Совсем.
— Хотя Реестр назвал нас истинными.
— Это делает ситуацию ещё интереснее.
— Не то слово, которое я бы выбрал.
— Какое выбрали бы вы?
— Опасной.
Я перестала улыбаться.
— Для кого?
— Пока не знаю.
Он поднялся и прошёл к шкафу.
— Дом Эсмар известен?
— Мне не объясняли.
Эрвин обернулся.
— Вы действительно не знаете?
— За четыре дня у меня были вопросы важнее семейной генеалогии.
— Например?
— Почему я не узнаю собственный дом. Почему могу читать записи, которых никогда раньше не видела. Почему служанка называет меня именем, которое не вызывает во мне ни единого воспоминания. Почему в зеркале лицо, которое я не считаю своим.
Последнюю фразу я сказала слишком быстро. Эрвин замер. Вот теперь назад отступить было невозможно. Он медленно закрыл дверцу шкафа.
— Повторите.
Я могла солгать. Сказать, что имела в виду потерю памяти. Придумать объяснение. Вместо этого спросила:
— Ваш дракон действительно существует отдельно от вас?
Он несколько секунд изучал моё лицо.
— Не отдельно. Это часть меня.
— Он думает независимо?
— Иногда выражает желания иначе, чем человеческая часть.
— И сейчас?
Эрвин не ответил сразу.
— Сейчас он считает вас знакомой.
— Меня?
— Ваше тело.
Я почувствовала, как внутри всё стало неприятно пустым.
— А меня?
Он нахмурился.
— Именно здесь возникает проблема.
— Какая?
Эрвин приблизился на несколько шагов.
— Когда Реестр назвал ваше имя, дракон отреагировал так, как должен реагировать на истинную. Когда появилась метка — тоже. Но с того момента, как вы заговорили со мной, что-то изменилось.
— Очень лестно.
— Я не пытаюсь вас оскорбить.
— Тогда продолжайте.
— Он воспринимает вас одновременно как знакомую и совершенно чужую.
Я замолчала. Вот это уже было хуже любых предположений. Эрвин внимательно следил за моей реакцией.
— Почему вас это не удивляет?
— Удивляет.
— Нет.
— Вы эксперт по моему лицу после двадцати минут знакомства?
— Я эксперт по людям, которые пытаются скрыть страх.
Я отвела взгляд к окну. Дождь усилился.
— Возможно, ваш дракон ошибается.
— Сегодня это стало гораздо более правдоподобным предположением, чем утром.
— Тогда на нём и остановимся.
— Не получится.
— Почему?
— Потому что он отреагировал не только на тело.
Я снова посмотрела на Эрвина.
— Вы только что сказали обратное.
— Я сказал, что тело ему знакомо. Это не всё.
Он сделал паузу, словно подбирал слова, которые самому казались нелепыми.
— Когда метка исчезла, связь должна была исчезнуть вместе с ней. По крайней мере, так следует из всего, что я знаю об истинных.
— А она не исчезла?
— Метки нет.
— Это я заметила.
— Но я всё ещё чувствую ваше присутствие.
Невольно я посмотрела на расстояние между нами.
— Мы стоим в одной комнате. Тут необязательно быть драконом.
— Не в этом смысле.
— Тогда в каком?
Эрвин подошёл к двери. Вышел в коридор. Я проводила его взглядом.
— Что вы делаете?
— Проверяю.
Он прошёл дальше. Я перестала слышать шаги. Через несколько секунд внутри меня возникло странное беспокойство. Очень слабое. Будто часть внимания сама собой повернулась к открытому дверному проёму. Я нахмурилась. Эрвин вернулся.
— Почувствовали?
— Что?
— Моё отсутствие.
— Это звучит самоуверенно.
— Вы ответили вопросом.
Я с раздражением поняла, что он прав.
— Возможно.
— Я тоже.
— Возможно?
— Вы ещё находились здесь, но дракону не нравилось увеличение расстояния.
Я опустилась в кресло. Не потому, что ослабли ноги. Просто стоять вдруг показалось бессмысленным.
— Это может быть остаточный эффект.
— Может.
— И вы опять со мной соглашаетесь.
— Предпочли бы, чтобы я придумывал ответы?
— Нет.
— Тогда придётся потерпеть.
Я невольно усмехнулась.
— С вами бывает сложно спорить.
— Вы довольно успешно справлялись в Зале.
— Там у меня была публика.
— Значит, именно она вас вдохновляет?
— Скорее раздражает.
Он сел напротив. Несколько секунд мы молчали. Потом Эрвин произнёс:
— Вы сказали, что лицо в зеркале не считаете своим.
Вот мы и вернулись. Я положила ладони на стол.
— Я помню другую жизнь.
— До потери памяти?
— Нет.
— Тогда что именно?
— Другой дом. Другой город. Другую работу. Людей, которых здесь никогда не существовало.
Он не перебивал. Это было даже хуже скептической улыбки.
— Там не было драконов, — продолжила я. — По крайней мере таких, которых можно встретить во дворце. Магические Камни не определяли пары. Никто не считал нормальным назначить незнакомца спутником жизни на основании светящегося рисунка.
