Небесный всадник 7 (СИ) - Кири Кирико

Тем временем взгляд гулял по округе. Леса, густые леса, на которых даже не осела пыль. Не похоже на тот апокалипсис, который царил около рухнувшего летающего дворца. Здесь не пахло Долиной каменных великанов (хотя я и н чувствовал теперь запахов), хотя может я теперь полуслепой их не видел, но что точно, находился я от эпицентра падения теперь далеко.

Что ж, значит осталось дело за малым: вернуться обратно и пожать плоды своего подвига. Если там после моего подвига там кто-нибудь вообще остался.

Глава 164

Я ещё раз огляделся, с трудом привыкая к тому, как теперь выглядел мир моими глазами. Про то, что тело болело и ныло, я вообще молчу. Тут бы справиться с рвотными позывами, которые раз за разом пытались вывернуть меня на изнанку…

— Ну… по крайней мере, я жив… — прохрипел я не своим голосом. Вообще не голосом. Скорее, какое-то рычание с бульканьем.

Невольно из груди вырвался кашель с чёрной кровью и тут же рёбра пронзило такой болью, что захотелось просто выть. То ли рёбра сломал, то ли мышцы отбил, но теперь и кашель, и глубокие вздохи сопровождались феерическими ощущениями. Говорят, что к боли типа можно привыкнуть. Ага, сука, как же, бегу и падают привыкать, каждый раз как в первый.

Но хватит о плохо, лучше поговорить о хорошем…

Ничего хорошего не осталось, поэтому возвращаемся опять к плохому. Мне ещё и ходить больно, будто пятки отбил, а идти придётся о-о-очень долго, как подсказывает мне интуиция. Благо можно придерживаться реки, которая меня и вынесла к берегу. Уверен, что, если идти вверх по течению, выйду обратно туда, откуда меня принесло.

Поправив на плече, которое онемело, вязанку с шарами-бабахами, я двинулся в обратный путь.

Сначала было больно, звиздец как больно, каждый шаг — это как удар дубинкой по пяткам, от которого хотелось выть. Моя походка выглядела, наверное, так, будто мне в жопу кочергу запихнули. Из-за этого я переваливался и хромал, при каждом удобном случае облокачиваясь на дерево. Но потом, где-то через полчаса вроде и свыкся, навострился двигаться так, чтобы было просто больно, а не парализующе.

К сожалению, из моих пожитков осталось очень мало. Меч (слава богу), броня на руках и ногах, кольчуга, мешочек, в котором болтался артефакт дополнительной реальности да вязанка с шарами-бабахами, которых сейчас у меня было что-то около… четырнадцати. Да, четырнадцать, один я использовал для бабаха дворца. Скажем так, не много. Для сражения с превосходящим противником набор просто отменный, но как для выживания разве что с собой покончить, когда станет совсем туго.

Я двигался звиздец как медленно, и часто останавливался, просто чтобы отдышаться от боли, закашливаясь кровью. Тем временем река, по которой я шёл то и дело подкидывала следы произошедшего где-то заметно выше по её течению. Ветви, листва, брёвна, один раз я увидел знамя с обломанным древком, а один раз и вовсе труп.

Его я осторожно выловил и осмотрел.

Азиат. Мужчина. Мёртвый. Не прислуга, по одежде, скорее, воин, который не успел надеть броню. У него я нашёл небольшой мешочек с несколькими монетами. Не густо, конечно… Но уже начало, как говорится. Я отпустил тело на откуп течению, которое сразу подхватило его, и двинулся дальше.

Лучше бы мне ящик лечебных зелий, конечно, выбросило бы, но на такую щедрость судьбы я не рассчитывал, ведь какие приключения без страданий. Наоборот, надо спасибо сказать, что ко мне тут роту живых солдат не выбросила, а то ведь могло бы. Ведь хули я живой и ещё ходить могу?

Так я и ковылял, не зная, благословлять судьбу или костерить её. Хотя костерить надо было лес, который совсем не облегчал мне путь. Местами он был настолько густым, что пройти без приключений просто не представлялось возможным: приходилось или обходить, или прорываться, кряхтя от боли. Несколько раз приходилось спускаться к реке и идти по воде, а ещё несколько раз, наоборот, отдаляться от реки и потом её искать.

И примерно так прошёл весь мой день. К вечеру я выяснил две вещи: во-первых, едва становиться хотя бы чуть-чуть темнее, и я вообще перестаю видеть. Типа куриной слепоты. Во-вторых, слух: я слышал отдельные звуки, но почти вся палитра звукового сопровождения леса отсутствовала. Ни шума крон, ни шуршания листьев, ни хруста ветвей, звон стекла в сумке, и тот слышан был изредка.

Короче, нужно было место для ночёвки.

Как там говорят, если ночуешь в лесу, то лучше заберись на дерево? Проблема в том, что я не мог взобраться на дерево, не рискуя убиться. Пришлось спуститься к реке и спрятаться на берегу под нависшими над водой ветвями кустов. Шастал ли в ту ночь кто-то рядом или всё прошло спокойно, я не знал — ничего не видел и не слышал, но с приходом утра, когда можно было хоть что-то разглядеть, я был жив и отправился в путь.

Вообще, вот такие путешествия через лес хрен знает где самая успокаивающая и в то же время скучная часть.

Ну то есть, ты идёшь, наслаждаешься спокойной природой, но вот спросят тебя, что происходило всё то время, а тебе и рассказать нечего. В моём случае было ещё хуже: я буквально не слышал и не видел ничего вокруг, отчего моё приключение стало совсем грустным. Просто шёл, бросая взгляд на реку на случай, если увижу там что-нибудь интересное.

И я увидел! К обеду нашёл на берегу дверь!

Самая настоящая дверь, я серьёзно. Мощная, скреплённая железом и с ручкой, которую хрен сломаешь. Можно было бы попробовать её использовать, как лодку, только на ней я мог плыть разве что нахер.

Там же в реке я находил мёртвых животных и рыбу, которые, видимо, несло с тех мест. Глядя на них, я каждый раз вспоминал, что не ел весь прошлый день. С водой проблем не было — ближайший ручей (из реки я не рисковал пить) и всё прекрасно, но вот еда…

К обеду следующего дня я набрёл на первые признаки цивилизации.

Если честно, я вообще ничего не ожидал, идя через лес. Всё болело, мир буквально тух перед глазами, кашель с кровью не прекращался, и я чувствовал, что силы меня постепенно покидают. Не удивлюсь, если внутри меня все органы отбиты и кровоточат.

И потому было ещё неожиданнее выйти на небольшой песчаный пляж в месте, где река делала поворот, заметно расширяясь.

Красивое место, спокойное и умиротворённое, но выделялось оно совершенно не этим. Здесь, на берегу по колено в воде стоял какой-то мальчуган с удочкой в руке, а на берегу, сидя на песке и поджав к груди ноги, его ждала девчушка младше где-то года на два.

И когда я выбрался из кустов, она как раз обернулась на шум.

— И-И-И-И-И-И-И-И-И-И-И-И-И-И-И-И-И!!!

Даже глухой я услышал её истошный визг. Она подпрыгнула на месте, запнулась, упала на попу, и поползла назад, продолжая истошно визжать, глядя на меня широко распахнутыми глазами. Через мгновение к ней присоединился парнишка, который выронил удочку и трясся так, будто в воду ток пустили.

Это длилось ровно до того момента, пока парень не взял себя в руки.

Ну как взял в руки — орать он не перестал, но бросился к девчонке, рывком поднял на ноги и с ней бросился по пляжу наутёк, оставив меня одного. Куда именно они убежали, было видно отсюда. Чуть дальше, в небольшой бухте располагалась небольшая деревня.

Здесь деревни в принципе отличались от нарианских, и эта не была исключением.

Деревушка расположилась на пологом зелёном склоне. Небольшие деревянные и глиняные дома с крышек из соломы, каждый со своими огородами, шли ступеньками вниз к воде, где стояли над водой на сваях. Вместо тропинок и улиц дам была сеть узких мостов. Там между сваями покачивались лодки, на пирсах плели сети женщины, разгружали рыбу в плетённых корзинах и что-то чинили мужчины.

Ну хоть какая-то цивилизация, и на этом спасибо.

Я медленно побрёл по пляжу в её сторону, рассчитывая получить там хоть какую-нибудь помощь. У меня ведь даже деньги были, уж на койко-место чуть-чуть оклематься должно хватить.