Разбитое сердце узурпатора. Часть 2 (СИ) - Лебедева Ива

Отец нахмурился, встал и подошел к окну, за которым начался дождь. Он долго молчал, проверяя, нет ли кого лишнего в коридоре, хотя знал, что Шэн лично охраняет подступы к кабинету.

— Император молод, но слишком самонадеян, — наконец глухо заговорил отец, спиной ко мне. — Переворот совершить легче, чем удержать власть. Особенно когда со всех сторон скалятся волки. Простой народ почувствовал улучшения, но многие сановники недовольны новой политикой. Казна пуста из-за прошлых войн, южные провинции задерживают налоги. Но самое паршивое не это. Самое паршивое то, что князь Лань успел сбежать до того, как его арестовали.

У меня внутри всё опустилось. Пальцы до боли впились в ткань верхнего ханьфу. Князь Лань. Главный советник прежнего императора, фаворит вдовствующей императрицы, хитрый безжалостный кукловод с лицом порочной куклы, который в прошлой жизни едва не отправил всю мою семью на плаху еще до того, как Ван Июй успел войти в силу.

— Как сбежал? — Я постаралась, чтобы голос не дрогнул. — Его же должны были схватить первым и держать в подвалах Дали Сы под тройным замком!

— Должны были. — Отец обернулся, его лицо в серых сумерках дождливого дня показалось мне старым и уставшим. — Но у этого человека слишком много должников среди императорской стражи и чиновников. Его вывезли из столицы в бочке из-под солонины за три часа до того, как люди нового императора выломали двери его усадьбы. Сейчас он где-то прячется. Императорские ищейки землю носом роют, но след обрывается на границе с землями хунну. Понимаешь, что это значит? А тут еще генерал Фу со своими наложницами и печатями неизвестно в чьих руках… Все неладно. Пока князь Лань на свободе, трон под Ван Июем будет ходить ходуном.

Я молчала, переваривая услышанное. Расклад сил менялся слишком быстро. В прошлой жизни Ван Июй взял князя Ланя тепленьким прямо в постели и обезглавил на рассвете. В этой жизни ядовитый змей остался на свободе и явно готовит ответный удар.

— Именно поэтому, дочка, — закончил отец, возвращаясь за стол, — я сам не рвусь в первые помощники императора и никак не раскрываю, насколько сильно мои люди ему помогли. И тебя очень прошу быть как можно тише и незаметнее. В дело с генеральским поместьем мы, конечно, не могли не вмешаться, твоя мама не бросит подругу юности. Но заклинаю, Линь-эр, будьте осторожнее.

Глава 9

На следующее утро дождь утих, оставив после себя тяжелый, пахнущий сырой глиной туман. Солнце едва пробивалось сквозь сизую пелену, когда у ворот нашего поместья послышался наглый требовательный стук.

Я как раз пила чай в открытом павильоне возле пионового пруда, когда слуги суетливо распахнули створки. Во двор въехал грузный экипаж, покрытый слоем дорожной грязи. Дверца распахнулась, и оттуда, отдуваясь и подбирая полы дорогого шелкового халата, выбрался… кто бы вы подумали? Вот уж кого здесь и близко не ждали! Нин Жулань.

Собственной персоной. Отец Ваньцин. Тот самый, который подписал отказ от дочери и не отдал даже ее приданое. Точнее, отдал нам саму Ваньцин с условием, что мы заберем ее как есть, без единого таэля. И это при том, что сам господин Нин когда-то женился на дочери богатого купца, закончил учебу и сдал экзамены только пользуясь поддержкой жены, а потом и в чиновники попал не без того же рычага.

Зато когда богатая жена умерла, через месяц привел в дом новую.

Я даже чашку с чаем поставила обратно на столик — медленно, чтобы не расплескать. Хотя внутри всё взвилось пружиной. Ох, не к добру заявился этот червяк, ох, не к добру. А мы-то о нем и думать забыли, жили себе спокойно.

За господином Нин из экипажа вылезла госпожа Вэй Сы-Сы — та самая вторая жена, вошедшая в дома через месяц после смерти первой. Лицо у дамы было напудренное до синевы, губы подведены кармином, взгляд цепкий, оценивающий, как у купчихи на рынке. Она осматривала наш двор с таким видом, будто уже прикидывала, что тут можно продать.

Следом выпрыгнул молодой мужчина — лет двадцати пяти, смазливый, с наглой улыбочкой и масляными глазами. Он поправил пояс с богатой пряжкой и присвистнул, оглядывая поместье.

— Недурно тут, — сказал громко, на весь двор. — Тётушка, а ведь мы правы были, что решили наведаться.

— Вэй Чжан, не позорься, — сквозь зубы процедила госпожа Вэй Сы-Сы. — Мы здесь по делу. Лучше подай руку старшей сестре.

После этих слов, действительно опираясь на руку Вей Чжана, из экипажа выбралась сухопарая старуха в тёмно-синем ханьфу. Опиралась на резную трость из чёрного дерева, выглядела сущей развалиной но в глазах светилась тусклая вороненая сталь, а не возраст. Нин Ши. Та самая старая дева, что вершила судьбы рода Нин, настоящая глава этого гнилого рода. Старая ведьма. Она не смотрела по сторонам. Смотрела только на меня. Сквозь меня.

— Где твой отец, девочка? — спросила она, даже не поздоровавшись.

Я не шевельнулась.

— Доброе утро, госпожа Нин, — сказала я ровно. — И вам, госпожа Вэй, и вам, господин Нин. И вам, — я перевела взгляд на Вэй Чжана, — молодой господин, которого я не имею чести знать.

Смазливый сопляк усмехнулся, поклонился с ленцой, почти не сгибая спины.

— Вэй Чжан, к вашим услугам, юная госпожа. Племянник госпожи Вэй. Наслышан, наслышан о дочке инспектора Ли. Слухов о вас в городе ходит много.

И мерзенько так ухмыльнулся при этих словах, явно намекая, что слухи не самые лестные.

Шэн шагнул из тени бесшумно. Просто встал у меня за спиной — без слов, без жестов. Вэй Чжан перестал улыбаться. Перевел взгляд с меня на Шэна, потом обратно. Улыбка стала натянутой.

— Шэн, — негромко сказала я, — проводи гостей в главный павильон. И попроси отца, скажи, что у нас посетители.

— Слушаюсь, госпожа. — Мой телохранитель не шевельнулся, пока я не поднялась. Только когда я встала, он сместился ровно на полшага, открывая мне дорогу и одновременно закрывая от гостей.

Центральный павильон пионового поместья всегда был просторным, но сегодняшние гости умудрились заполнить его собой так, что воздуха почти не осталось. Я вошла следом и оценила картину.

Отец сидел на своём тае, широкой лакированной лежанке у дальней стены, с подушками под спину и локти. Перед ним на низком столике уже стоял чайник. Он не встал, когда гости вошли, не по чину им. Только поднял глаза от кисти, которую всё ещё держал в руках.

— Нин Жулань, — сказал он негромко, без приветствия, — какая неожиданность. Вы решили проведать дочь?

Справа от отца, на почтительном расстоянии, стояло низкое деревянное кресло с подлокотниками. Это для старшей гостьи, наши расторопные слуги уже застелили его тёмно-синей подушкой. Бабка Нин Ши, не дожидаясь приглашения, опустилась в него, опираясь на трость, — тяжело, но с достоинством.

— Садитесь, — бросил отец, указывая рукой на циновки перед собой. Госпожа Вэй и Нин Жулань опустились на них — неловко, с шуршанием шелка. Вэй Чжан, как младший, пристроился у самого входа, на жесткой циновке.

Я села слева от отца, на свою обычную низкую скамеечку с подушечкой. Сзади, у самой двери молчаливой тенью застыл Шэн.

— Господин Ли, — Нин Жулань поклонился, запоздало и неловко, — мы приехали по важному семейному делу.

— Семейному? — переспросил отец, разглаживая рукав. — Я полагал, что этот вопрос уже решен, вы сами отреклись от дочери. Сами подписали договор о полном разрыве отношений. И мы зарегистрировали его в магистрате, вы забыли?

— Договор был подписан раньше и под давлением, — вмешалась госпожа Вэй, и голос у неё оказался звонкий, как у торговки на рынке. — При старой власти. А при новой и дела все по-новому. Мы имеем право его пересмотреть.

— Имеете, — кивнул отец, и я поняла: он уже всё знает. Он никогда не играет без подготовки. — Пересмотрите. В суде. У нас есть свидетели, что договор подписан добровольно. Без угроз. Без оружия. Мой человек, — он кивнул в сторону Шэна, который стоял у двери, — подтвердит.

Вэй Чжан нагло усмехнулся: