Пустой II. Часть 7 (СИ) - Скабер Артемий

Тогда, в тоннеле, не понял. Потом в Руинах решил, что они говорили про секту. Город и выбрал. В тоннеле, на стене, остался оттиск. Смазанный, кривой. Крыло, похожее на знак стражи. И ветви. Древо.

— Нет, — покачал головой Ровэн. — Секта лишь воспользовалась. Пока все смотрели друг на друга, секта собирала свой урожай в Руинах, но затеяла всё это не она. Тот, кто это начал, сильнее её. Намного. И гораздо дольше живёт рядом с нами.

Он замолчал и провёл пальцем по щели между досками стола.

— Они давно хотят нас разрушить. И у них почти получилось. Почти.

Он сказал это тихо, и в этом «почти» было больше усталости, чем во всём остальном. Сидел, ссутулившись, человек, который держал школу на плечах и чуть не уронил. О собственной вине он не сказал ни слова, но она, вина, написана у него на лице так крупно, что прочитал бы и Тавр.

— Если не секта, — сказал я, — то кто за этим стоит?

Ровэн повернул голову.

— Тот, о ком мы не могли подумать. Тот, кто пробрался так глубоко, что мог отдавать приказы Совету от имени Совета. У них были свои люди. В страже. В дружинах. В школах. — Пауза. — Орин из Древа, например. — Он чуть не убил меня… Мне повезло, а ему нет. Он не получил того, за чем приходил.

— Кто? — повторил я.

— Морт Дарк.

Воздух вышел из груди сам.

Морт. Человек, которому стража у ворот подчинялась беспрекословно. Он пришёл в Школу Пути и вытащил меня из рук Сейны, из-под её спицы, после чёрной комнаты. Дважды… дважды он спас меня. Тогда думал, что это просто случай. Что Совету нужен был повод против Пути, а мне просто повезло.

Зачем? Ответа не было. Только холод между лопатками.

— Он бежал, — сказал Ровэн. — Город это знает. Каждый торговец на рынке знает. Ищут.

Брен и Торс. Стражники, которые продавали деревенских школам за мешочек монет. Торс с жетоном с крылом под ремнём, точно таким же, как у Вирга. А Вирг был стражником и сектантом одновременно. Сколько ещё таких было в страже? Сколько из них слушали Морта?

— А стража? — спросил я. — На воротах дружина. Почему не стража?

Ровэн хмыкнул.

— Стражи больше нет. В городе больше нет городской стражи. Половина командиров были его людьми. Почти всех перебили свои же в первые три дня. Остатки встали в дружину. — Он поморщился. — Город ослаб. Очень ослаб.

Он снова посмотрел на меня, и на этот раз его взгляд задержался.

— Что же с тобой случилось? — спросил он.

Давление его шевельнулось и легло рядом и коснулось кожи, прощупывая. Скользнуло к Источнику. Воронка рванулась так, что потемнело в глазах. Засов держал. Малый круг сидел в чаше, удар и выдох, удар и выдох, а под ним, под самым дном, тянуло и тянуло, жадно, ровно, к этой чужой силе, которая была так близко, что казалось, протяни руку и бери. Пот выступил на висках. Стоял неподвижно и считал пульсации: четыре, пять, шесть.

Давление ушло.

— Интересно, — хмыкнул Ровэн. — Очень интересно.

И отвернулся, будто увиденное было мелочью рядом со всем, что лежало у него на столе. Воронка медленно опала. Выдохнул сквозь зубы.

— Сколько? — спросил учитель.

Не понял сразу.

— Сколько вас вернулось?

Опустил взгляд.

— Двенадцать. Из Равновесия.

Палец Ровэна остановился на листе.

— Двенадцать, — повторил он.

— Двенадцать наших, — кивнул Одр. — И ещё четырнадцать из трёх других школ. Путь, Древо, Основа.

Учитель повернулся к нему.

— Это он их вывел, — Одр кивнул на меня. — Он открыл клетки, когда сектанты их увозили. Вывел из лагеря. Провёл колонну через Руины, через двор с тварью под песком, когда никто не знал, куда идти. Он…

Одр осёкся. Губы у него сомкнулись. Он посмотрел на меня, коротко, искоса, и я почувствовал, как где-то в нём, рядом с его Источником, натянулся узел. Клятва. Дальше нельзя.

Ровэн это заметил, глаза у него тут же сузились.

— Он что? — спросил Ровэн мягко.

— Он нас вывел, — повторил Одр ровно. — Все двадцать шесть живы, потому что он вёл.

Учитель смотрел на Одра ещё несколько пульсаций и перевёл взгляд на меня. Похоже, у него будут к нам вопросы потом. Шалх… я ведь даже в этом не виноват, они сами.

Ровэн встал и подошёл ко мне, обогнув стол. Близко, так что воронка снова подняла голову. Положил ладонь мне на плечо. Хлопнул. Раз, другой.

— Молодец, — сказал он. — Молодец, Рейланд. Не разочаровал ты меня.

Помолчал.

— Ох, не разочаровал.

Внутри было пусто и странно. Рука на плече. Похвала. Ничего похожего никогда не ждал от него, и почему-то от этой ладони по спине пополз холод.

— Где они? — спросил Ровэн. — Остальные?

— Здесь. Внизу. Вас ждут.

Ровэн улыбнулся, и на этот раз она вышла настоящей. Глаза у него ожили, впервые с тех пор, как мы вошли.

— Теперь есть шанс, — закивал он. — Теперь есть шанс.

Шанс на что, спрашивать не стал.

— Синара Вельт тоже с нами, — добавил я.

Ровэн медленно повернул голову.

— Вельт? — повторил он. — Живая?

— Да.

Что-то мелькнуло у него в глазах, быстрое, расчётливое.

— Отто похоронил её неделю назад, — хмыкнул Ровэн. — Пустой гроб. Говорят, проводили пышно, на всю улицу. — Он чуть помолчал. — Будет любопытно посмотреть на его лицо.

Одр рядом не шелохнулся. Только узел клятвы у его Источника, который я почему-то чувствовал, будто затянулся сильнее.

— Отто жив? — спросил Одр спокойно, так будто ему плевать.

— Такие не умирают в чужих войнах. Они на них зарабатывают. — хмыкнул глава школы.

Одр опустил глаза, пальцы у него сжались в кулак и разжались.

— Учитель, — привлёк я внимание. — Отец Тавра. Хальд Гарвен. Он жив?

Ровэн на мгновение задумался, будто перебирал в голове длинный список.

— Хальд? Жив.

Выдохнул. Значит, Тавру хотя бы не придётся узнавать ещё одну смерть. А что теперь значит для него отец во главе дружины, когда дружины вышли на стены вместо стражи, будем разбирать потом.

Ровэн вернулся к столу, но садиться не стал. Взял один из листов, перевернул, пробежал глазами и положил обратно, и тут же направился к двери, мимо нас. На ходу поправил на плече испачканную форму, будто только сейчас вспомнил, как он выглядит.

— Можете идти, — бросил он.

— А вы? — спросил Одр.

Учитель остановился в дверях. Створка висела на одной петле, и он придерживал её рукой.

— Я ухожу.

— Куда?

Он обернулся и посмотрел на Одра. В полосе света из ставни лицо у него было серым, как у мертвеца, но глаза горели ровно, сосредоточенно, как у человека, который знает, куда идёт и что его там ждёт.

— Скоро станет ясно, — хмыкнул он, — останется наша Школа Равновесия или исчезнет навсегда.

Глава 3

Мы вышли через несколько минут после Ровэна. Его слова о том, что наша школа может исчезнуть после всего, что произошло, ещё крутились в голове. Одр молчал, да и я тоже, каждый из нас переваривал новость по-своему.

Меня беспокоило только одно: что мне делать дальше и не было ли всё напрасно.

Когда мы уже собрались спускаться, заметили Карна. Он ждал на площадке у лестницы: сидел на ступени, вытянув больную ногу, меч поперёк колен, и ковырял ногтем засохшую кровь на рукояти.

— Одр, вниз, вторая дверь, — бросил он, не поднимая головы. — Ты со мной.

Одр ушёл, не оглянувшись. Карн поднялся, опираясь на меч, и похромал. Я следовал за ним и уже прокручивал в голове, что могу сказать, а о чём придётся молчать. Видимо, рассказа и общения с Ровэном оказалось недостаточно, и нас, как и всех остальных, решили расспросить чуть подробнее.

Вышли к маленькой комнате с одним окном, где раньше хранили тренировочные палки — вот только сейчас их тут не осталось. Стоял стол, два табурета и кувшин с водой.

— Садись. Пей.

Вода была тёплой и отдавала глиной, но я выпил кувшин почти до дна, пока Карн устраивался напротив, вытягивая больную ногу. Когда закончил, только потом понял, как давно не пробовал нормальную воду, но из-за того, что торопился, несколько раз подавился и откашлялся.