Брачная вендетта госпожи Демидовой (СИ) - Боброва Екатерина Александровна
С Анастасией мы вместе учились в пансионе и были подругами, насколько можно было сдружиться столь разным людям. Я не любила шумных развлечений, предпочитая проводить время за чтением книг, зато прекрасно умела сочинять истории. Настя же была веселой хохотушкой, без умолку болтающей о всяких пустяках. Даже в самой ужасной ситуации она находила что-то приятное. Когда мы грызли капусту, она призывала считать это самой полезной едой на свете, а я представляла, что мы превратились в коз, придумывала нам клички, наделяла характерами, и она хохотала до слез. Когда нас наказывали за провинность, она говорила, что лучше розги, чем холодный подвал без ужина. И тогда мы представляли себя Жаннами Д’Арк, которых схватили имперские солдаты и пытали, чтобы узнать расположение лагеря повстанцев.
Настя, как и я, была дочерью дворянина, и ее отец, небогатый помещик из Псковской губернии, отдал ее в пансион для незаконнорожденных. Так мы и оказались в одной комнате, где нас учили смирению и манерам.
Нас сближали сложности в общении с родственниками, видевшими в нас досадный результат мужской гульбы, и суровость пансионных нравов, заставлявшая нас искать тепло в дружбе друг с другом.
В прошлом году Настя выпустилась из пансиона и устроилась в Петербург, в дом к пожилой вдове на Моховой. Княгиня Щербатова была глуховата и капризна, но платила хорошо и не докучала придирками. Каждое утро Настя сопровождала ее в карете до Казанского собора, а по вечерам читала ей вслух французские романы. Она была рада вырваться из пансиона, хотя и писала мне в письмах: «Целыми днями я вижу только княгиню и ее мопса. От этого с ума сойти можно».
Я давно обещалась к ней с визитом, вдобавок у меня был серьезный повод навестить подругу.
Слуга — старый, как и вся обстановка комнат — проводил меня в гостиную. Княгиня снимала третий этаж доходного дома, и окна гостиной выходили на неширокую улицу, утыкаясь в стоящий напротив дом.
Мебель в гостиной была старомодной: диван с вытертым бархатом, кресла с высокими спинками, круглый стол на резных ножках. В углу — этажерка с книгами в кожаных переплетах. На каминной полке — фарфоровая статуэтка пастушки, за стеклом шкафа виднелись чайные пары с облупившейся позолотой.
Пахло здесь сухими травами и старым деревом. Шторы были слегка задернуты, и в комнате царил полумрак, рассеиваемый тусклым светом настольной лампы под зеленым абажуром.
На стене — несколько акварелей в простых рамках: виды усадеб и портрет молодой женщины в кружевном чепце. Взгляд с портрета был устремлен куда-то в сторону, словно она ждала, когда можно будет выйти из комнаты.
— Маша, — Настя порывисто вбежала в гостиную. Коротко прижалась ко мне, обдав запахом жевательного табака и кофе. На пышном рукаве ее блузки я заметила собачью шерсть. Ну что же… Работа есть работа. По крайней мере княгиня Щербатова не станет требовать от Насти родить ей наследника.
— Рада тебя видеть, — отстранилась она. Ее лицо сделалось бледным — почти прозрачным, под глазами залегли темные круги, взгляд потух, около губ появилась скорбная морщинка.
Ах да, старики с возрастом часто страдают бессонницей, и если Настю заставляют до утра читать романы — никакого здоровья на это не хватит.
Сердце кольнула жалость. Я бы хотела вернуть в эти глаза радость, на щеки румянец, но мое положение было столь непрочно — я словно по тонкому льду шла, где любой неверный шаг мог привести к погибели. Мне бы кто помог…
— Прости, не могу даже чаю предложить, ее сиятельство последнее время не переносит гостей.
Особенно тех, кто запятнан крупным скандалом, — понимающе улыбнулась я.
— Ничего страшного, я только что из-за стола, — соврала я. — Да и дел много. Зашла к тебе попрощаться перед отъездом. Мы отбываем в Вишневец. Когда вернусь — не знаю.
Точнее знаю… Меня вернут в Петербург перед свадьбой. Уверена, даже помолвка пройдет без меня и будет чистой формальностью.
На лице Насти промелькнуло облегчение. Бедняга. Вынуждена стыдиться такой подруги, как я. Стыд кольнул меня и тут же отступил.
На кону три жизни и судьбы трех родов, — напомнила я себе. Не время для сантиментов. Жанны Д’Арк не сдаются.
— А я смогла выполнить твою просьбу, Маша. Держи, — она достала из рукава сложенный в трубочку лист. В темных глазах промелькнула тень улыбки.
Не представляю, на что пришлось пойти Насте, чтобы уговорить взбалмошную старуху подписать подложную рекомендацию. Еще не знаю, как отплачу ей за это — деньги и драгоценности она не возьмет, но когда-нибудь я обязательно верну ей этот долг.
— Надеюсь, эта несчастная Аксинья найдет работу. Я буду молиться за ее благополучие. Сиротам тяжело приходится на свете.
Моя милая, добрая Настенька. Буквально спасшая меня сейчас и не только меня. Если бы не ее доброта — мой план повис бы на волоске.
— С твоей помощью, уверена, у нее все будет хорошо, — горячо заверила я Настю.
Та выжидательно посмотрела на дверь. Я поняла без слов.
— Береги себя, — с теплотой обняла ее.
— Ты тоже, — глянула она на меня, и в ее глазах я прочитала боль и непонимание… Уверена, она считала, что брак — затея моего отца. И мне почему-то не хотелось рассказать ей правду…
Аксинья ждала в передней. Помогла с шляпкой, придержала накидку — погода была промозгло-ветренной, как и положено в апреле.
— Аксинья, ты ведь из деревни? — спросила я, когда мы спускались по лестнице. Рекомендательное письмо от княгини Щербаковой заняло свое место в ридикюле и приятно грело душу.
— Ой, барышня, Голендухино — оно ж самое лучшее место на земле! — Аксинья оживилась, даже платок на голове заходил ходуном. — Вы не глядите, шо названье смешное. Там речка-то какая! Студеная, чистая — аж до донышка видать. А летом, когда солнце припекать начинает, мы, бывало, с девками на весь день уйдем. Сидим на бережку, ногами в воде болтаем, песни поем. Парни с нашего конца бегают нас пужать, а мы хохочем…
Она вдруг смутилась, поправила платок и добавила уже тише:
— А прозвище у нас от бабок пошло, царство им небесное. Говорили, раньше девки на выданье таки юбки коротки носили, што не прикройся. Или, может, про то, как на покос ходили — там уж не до нарядов. А какой у нас воздух, не то что в вашем Петербурге — воняет чем-то кислым, еще и демоны эти на колесах. Как проедет — навоняет, хоть помирай. А у нас леса, грибы, ягоды… Эх!
Аксинья мечтательно закатила глаза и вздохнула с такой тоской, что я на мгновенье почти поверила: Голендухино и правда лучшее место на земле.
Глава 4
Я вслушивалась в говор служанки, старательно запоминая ее слова, манеру речи и детали биографии — девица с легкостью делилась ими, обрадованная возможностью поговорить — болтать Аксинья любила.
Мною двигало не простое любопытство. Дело в том, что ровно через неделю — когда обоз тронется в Вишневец — мне предстояло стать Аксиньей. И это была самая сложная часть моего плана.
Причина столь странного для барышни желания пойти служить была проста: Элима убили не дома. Случись это здесь, в особняке Демидевых, я бы, наверное, уже докопалась до правды. Но убийство произошло в особняке Юсуповых и меня там, естественно, не было — кто берет с собой на торжественный прием воспитанницу? Моим происхождением лишь хозяев оскорблять.
Ни в прошлом, ни тем более сейчас, меня туда не пустили бы. А для того, чтобы найти настоящего убийцу, мне нужно было не просто проникнуть в особняк на Мойке, а попасть в кабинет князя Юсупова. Тот самый, который сейчас опечатан приставами и на который скорее всего наложена магическая защита.
Единственный способ, который я нашла — устроиться туда прислугой. С большой вероятностью Юсуповы сейчас испытывают нехватку слуг — часть точно сбежала, когда главу рода признали убийцей. Остались самые преданные. И моя кандидатура будет, безусловно, рассмотрена, а рекомендательное письмо крайне требовательной к служанкам княгини Щербаковой увеличит мои шансы на успех.
Похожие книги на "Брачная вендетта госпожи Демидовой (СИ)", Боброва Екатерина Александровна
Боброва Екатерина Александровна читать все книги автора по порядку
Боброва Екатерина Александровна - все книги автора в одном месте читать по порядку полные версии на сайте онлайн библиотеки mir-knigi.info.