— Коня! Нам надо коня! — хрипло потребовала я, услышав, как со стороны деревьев доносится бряцанье сбруи и глухой конский топот.
Честно говоря, я не была уверена, что меня послушают. Эти воины, как я поняла, слушались Бладсворда и только его. Но тот, что был приставлен ко мне снова кивнул, и через пару минут, когда к пришедшим порталом присоединились те, кто догоняли обычным способом, один из всадников спешился и передал мне поводья.
— Помогите мне, — уже не так уверенно попросила я, мной овладели сомнения. А не сделаю ли я хуже.
«Не будь идиоткой! Хуже некуда!»
Этот упрек, вернувшегося в тяжелый момент голоса, разозлил меня и придал сил.
Двое усадили бесчувственного Райана в седло, и случилось маленькое чудо. Покачнувшись, Бладсворд открыл мутные глаза, сжал поводья и нашел взглядом меня. Словно в трансе, он чуть было не свалился с лошади в стремлении быть ко мне ближе.
— Я сейчас! — запальчиво пообещала я.
Мой телохранитель подставил мне колено, и я взобралась за спину Райану.
— В какой стороне граница с «Соколиной башней»? — спросила я и, увидев, что махнули направо, потянулась вперед.
Прижавшись щекой к пыльному камзолу, положила ладони на кулаки, сжимавшие повод.
Даже не представляю, что будет, если Бладсворд потеряет сознание. Одна его я на лошадь не затащу, значит, главное, не дать ему съехать из седла.
Но пока пришедший в себя владетель сидел на коне как влитой.
— В грот, Райан. Мы торопимся в грот, — подсказала я ему. Охране же бросила: — Ищите Джину, она не могла далеко уйти. Отсюда и до лодочной пристани. Спустите собак!
Я поверить не могла, что такое говорю.
Но я не прощу мачехе той жертвы, что принес Бладсворд.
— Как прикажете, миледи, — огорошил меня старший из бойцов.
А Райан, словно стряхнув с себя морок, пришпорил лошадь и, не отменяя моего приказа, направил лошадь в сторону границы наших поместий.
Глава 92. Ее выбор
Всю дорогу я молила Покровителя не оставлять нас в своей милости.
Райан молчал, и мне казалось, что он вот-вот опять потеряет сознание.
Неделя. Всего неделя прошла с того момента, как карета, в которой мы с Плам прибыли в земли Бладсворд, пересекла границу.
И «Мерзкой Лиззи» уже нет в живых, как и Тоби, и лакея, которого я не знала вовсе.
Упоминая отношения Коннора к Фрее, Райан сказал, что невозможно забыть женщину, перелопатившую твою жизнь. Я не знала, как насчёт женщины, но мужчина, вторгшийся в моё существование, был для меня настолько важен, что я и думать не могла о том, чтобы расстаться с ним и довольствоваться какой-то его вещицей на память.
Сейчас это было кристально ясно.
И меня не волновало, появилось ли у меня то самое «зрение», или поступки владетеля все сами расставили по своим местам.
Не имело смысла делать вид, что с моей стороны всего лишь долг и страх толкнули меня на все, что я позволил Бладсворду.
Как не имело смысла не признавать, что с самой первой встречи я была обречена на Райана.
Теперь мне казались смешными мои попытки притвориться перед самой собой.
Если посмотреть правде в глаза, я влюблена. Отчаянно и безнадёжно.
Мне все равно, что Бладсворд — манипулятор и интриган, что для него на первом месте всегда буду не я, а что-то другое: власть, благополучие подданных, политические игры…
Я ни на что не рассчитывала, зато отчётливо поняла, что Райан и есть мои крылья.
Мне не хватало всего того, что прежде возмущало: постоянных поддразниваний, которыми Райан не пренебрегал прежде, даже будучи раненым.
Сейчас я готова была отдать многое, чтобы владетель продолжал жонглировать своими масками, вводя всех вокруг за нос. И, чтобы не сойти с ума от его пугающего молчания, я говорила сама, неся какую-то чушь:
— Немного осталось, — я стискивала немеющими пальцами кулаке, держащие поводья, чтобы чувствовать тепло его рук без перчаток. — Только попробуй сдаться, и я тебя никогда не прощу!
Я старалась избегать слова «должен», словно боялась отвратить его от желания быть здесь и со мной. Столько «должен», сколько было всегда в его жизни, — это слишком много.
Когда конь встал, как вкопанный, у нужной развилки, я соскользнула на землю и потянула за собой Бладсворда, который был словно в трансе.
— Грот, Райан. Там будет хорошо, — тянула я его за руку в сторону тропинки, и он плёлся за мной, как пьяный.
Слава Покровителю, чем дальше мы углублялись, тем твёрже становились его шаги, и я отчаянно надеялась, что угадала.
Ничего не смысля в проклятиях, я полагалась лишь на слова Райана о том, что грот — место его силы.
И на подступах к пещере Бладсворд вдруг крепко сжал мои пальцы, заставив остановиться, и подхватил замершую меня на руки.
Я задавила в себе возглас, что он слишком слаб. Ему виднее, в конце концов, физически Райан был в порядке.
Я позволила ему внести себя в грот, опустить на ложе из шкур и не воспротивилась, когда он меня раздел.
Даже если бы я захотела, я не смогла бы сейчас его оттолкнуть. Только насмехаясь над собой, подумала: «Ну и к чему я столько сопротивлялась?».
Ответ, как всегда в последнее время, пришёл неожиданно: «Теперь можно, теперь ты делаешь это с открытыми глазами и сердцем. А он… заплатил свою цену».
Наверное, в этом был смысл, но я не стала над ним раздумывать, потому что обнажившийся Райан возлёг рядом.
Я мысленно шикнула: «Брысь!», не желая помнить о, хоть и неодушевлённом, но соглядатае, и отпустила себя, разрешив ответные ласки и поцелуи.
Я, как в последний раз, упивалась близостью, трепетала от мощи, заключённой в совершеннои мужском теле, таяла, мечтая впитаться в кожу своего милорда, выгибалась от нескромных прикосновений, вскрикивала от смелых и настойчивых поцелуев туда, где уже полыхало.
Я отдавала себя всю, раскрываясь навстречу глубоким и сильным толчкам, для себя желая лишь продлить этот миг.
Силы покинули меня намного раньше, чем Райана. Я превратилась в растопленный свечной воск, в то время как Бладсворд ещё твердел внутри.
— Энн Райан, — позвал он уплывающую в негу меня.
Говорить не получалось, и я лишь ласково коснулась пальцами твёрдой линии рта.
Райану этого оказалось мало.
Не разрывая нашего единства, он поднялся вместе с моим подрагивающим телом и перенёс его в источник.
Цепляясь за мощные плечи, с каждым движением владетеля я принимала его власть над собой, а он утверждал её снова и снова, будто не веря моей покорности. А я сквозь полуопущенные ресницы с восторгом смотрела, как с каждым всплеском на водной глади проступали серебристые искры магии, они тянулись к Райану, и каждая капелька сверкала на его теле.
Я от всей души желала, чтобы, если этого не хватит, часть моей силы передалась Бласворду, как когда-то он поделился со мной своей.
Тяжесть проявившегося на груди медальона сопровождалась леденящим холодом в месте соприкосновения с кожей и сладким упоительным полётом.
— Я был груб, — без особого раскаяния, но с лёгким сожалением сказал Райан, снова укладывая обессиленную меня на ложе.
— Как ты? — тихо спросила я.
— Не знаю… Счастлив?
— Но твои крылья… Они восстановятся?
— Возможно.
Он лёг рядом, и я не стала отодвигаться, хотя его влажные волосы касались моего плеча. Бездумно я водила пальцем по его груди, разглядывая вспыхивающие огненные узоры на коже.
— Почему ты сказал, что это была ловушка не на меня, а на тебя?
Глава 93. Пора предъявить козырь
— Потому что я не оставила бы тебя там, — просто ответил Райан. — Думаю, на это был расчет.
Он погладил меня по спутанным волосам, и мне захотелось, как кошке, потереться его ладонь.
— Но не похоже, чтобы Джина планировала навредить тебе, — я поёжилась, вспоминая флёр безумия, исходивший от мачехи. — Весь свой яд она изливала на меня. Одна я, по мнению Джины, была виновата во всех ее неудачах.
