Обнулённый. Дилогия (СИ) - Гато Макс

Я узнал не только голос, но и прищуренный взгляд девчонки Марьи, которая чуть не обокрала меня на базарной площади Бракмура. Правда, она была ниже, чем мне помнилась. Или, быть может, она просто казалась меньше без толпы вокруг. Правую руку она держала в кармане широких штанов, а левую упёрла в бок и хитро глядела на меня тёмно‑карими глазами из‑под копны растрёпанных волос.

– Дя‑я‑я‑дь, – протяжно позвала меня девчонка, решив, что я не услышал с первого раза.

– Да, Кир это моё имя, – подыграл я. – Ты ко мне по какому‑то делу, малец?

Её глаза тут же радостно засветились, и она торопливо полезла левой рукой за пазуху.

– Ух ты, как здорово‑то, а то я вас обыскался, – тут же заговорила она себе под нос. – Ефросинья просила весточку передать. Ну, кузнец из Бракмура. Она это, невысокая такая…

– Я прекрасно помню, как она выглядит, – поднял ладонь я. – Что там за весть?

Она наконец выхватила небольшую записку, шагнула вперёд и с широкой улыбкой протянула её мне.

– Вот, почитайте, – она мотнула головой и растрепала непослушные локоны по лицу. – Меня грамоте не учили.

Я взял записку свободной от трости рукой и развернул её. При этом не забывал вполглаза следить за девчонкой, чтобы она ненароком не обчистила мне карманы. Почерк был крупным и размашистым.

«Вы с Бертом очень быстро сбежали из Бракмура. Простым разговором на пороге уже не отделаетесь. Если пытаетесь обойти Бракмур стороной, я всё равно узнаю. С большой заботой, Ефросинья».

Я свернул листок и сунул его в карман.

– Это всё? – уточнил я у девчонки, которая нетерпеливо переминалась с ноги на ногу.

– Нет, – тут же замотала она головой. – Ефросинья наказала передать…

Она на секунду задумалась и подняла глаза вверх, будто вспоминала заученную фразу, а затем быстро её выпалила:

– Вашу кольчугу в Шторрен‑форт привёз компанейский торговец Маркус. Дорога уже оплачена. Кольчуга в добром состоянии. Я ручаюсь. Ой, то есть…

Девчонка нахмурилась, и её взгляд судорожно забегал из стороны в сторону.

– То есть Ефросинья ручается. Вот.

Она шмыгнула носом и довольно смотрела на меня. Если бы я не знал, что это одна из воровок Марьи, легко бы принял её за молодого писклявого пацана.

– Это добрая весть, – объявил Бертран и протянул девчонке медную монету. – Это тебе за скорость и за хорошую память.

– Спасибо, господин! – тут же взвизгнула девчонка и молниеносно выхватила монету.

– Да какой я тебе господин… – ответил Бертран.

Она стояла и вертела её перед глазами, и уходить не спешила. Только бросила на меня косой взгляд.

– Можете возвращаться в больничное крыло, – тут же сказал я Бертрану и Лазарю. – Я провожу пацанёнка до ворот.

– Мы могли бы… – начал говорить Лазарь.

Но Берт хлопнул его по плечу и перебил.

– Мысль хорошая. Надо бы отдохнуть, пока на это время имеется.

Он потянул Лазаря в сторону. А я кивнул девчонке и вместе с ней направился в сторону ворот. Некоторое время мы шли молча. Я опирался на трость и немного хромал, а девчонка пружинисто отталкивалась от земли, и бежала чуть ли не вприпрыжку.

Когда мы отошли от скопления людей, я взял девчонку под локоть и повернул к пустому тупику между покосившимся старым сараем и заброшенными палатками.

– Что твоя госпожа просила мне передать? – сказал я, когда вокруг никого не было.

– Ты сегодня не очень‑то вежливый, – шмыгнула носом девчонка, но вырываться не спешила.

– Тяжёлая ночь, – ответил я. – Так что не испытывай моё терпение.

Глаза девчонки блеснули в полутьме переулка, и несколько мгновений она явно обдумывала, стоит ли испытывать моё терпение или нет. Наконец здравый смысл победил.

– Марья шлёт благодарность за твою информацию, – тихо произнесла она. – У местного оружейника тебе открыли линию на семь серебряков на имя «Кир». Оружейник уже в курсе.

– Хорошо, – отпустил локоть девушки я. – Что‑то ещё?

– Не‑а, – широко зевнула она и прикрыла рот правой рукой с недостающими пальцами. – Пока всё.

Я немного подумал и достал из‑за пазухи ещё один медяк.

– Госпожа уже заплатила мне за работу, – тут же сказала девчонка.

В ее голосе чувствовалась профессиональная гордость.

– Чаевые, – протянул ей монету я, но в ответ встретился лишь с непонимающим взглядом.

Точно. В этом мире такого слова не было.

– Оплата гонцу за хорошую весть, – пояснил я.

Девушка сцепила руки за спиной, слегка наклонилась вперёд и поднялась на мысочки.

– Я принесла две хороших вести… – прошептала она и захлопала своими большими глазами.

Я не смог сдержать смех, и приступ боли напомнил мне о раненых рёбрах.

– Наглость – второе счастье, – покачал головой я, но всё же достал ещё одну монету. – Но сегодня у меня хорошее настроение. Держи, ты её заслужила.

Девчонка выхватила монеты из моей руки и тут же сунула их за щёку, будто боялась, что кто‑то их отнимет.

– Мы встречались уже дважды. Как тебя зовут? – спросил я.

Девушка улыбнулась, опустилась с носочков и сделала полшага назад.

– Невежливо спрашивать имя у девушки, когда не представился сам, – весело выпалила она.

– Так, а на чьё имя у нас открыта линия у…

Где‑то на полуфразе она снова захлопала глазами, и её довольная улыбка растянулась до ушей. Мне осталось лишь тяжело выдохнуть и признать, что в Пределе меня, похоже, знало до чёртиков много людей.

– А ещё ты обещал отрезать мне пальцы, – тут же надула щёки она.

И вместе с монетами за щекой стала похожа на хомяка. Я улыбнулся и покачал головой.

– Ты вернула мне сумку. И сейчас ничего не украла. Так что будем считать, что мы квиты.

Девушка фыркнула, помахала в воздухе ладонью с недостающими пальцами и выразительно посмотрела на трость.

– В каком‑то смысле мы и вправду сейчас квиты, – она игриво поклонилась и добавила, – Пусть Сайлар даст тебе удачи на твоём пути.

Девушка выпрямилась и зашагала прочь из переулка, насвистывая какую‑то весёлую мелодию себе под нос.

– Ага, – бросил ей в спину я. – До полного счастья мне сейчас не хватает внимания тёмного бога удачи.

Девчонка меня услышала и махнула рукой, прежде чем скрыться за поворотом. Я неторопливо зашагал обратно в сторону больничного крыла. Больше перегружать колено сегодня не стоило. Да и рассчитывать на помощь проклятого божества, которому поклоняются головорезы и преступники с доброй половины континента, тоже не приходится.

С этими мыслями я вернулся в больничное крыло. Лазарь сменил повязку на моём колене, потому что, с его слов, это был какой‑то волшебный раствор, который поставит меня на ноги в считанные дни. Местная лекарка смотрела на его труды с явным недоверием, но в дело не вмешивалась. Новая перевязка была по ощущениям холодной и сильно сбила жар с разгорячённого после ходьбы колена.

– Слушай, Берт, – обратился я к Бертрану, наблюдавшему за перевязкой с соседней койки. – Как думаешь, если в Бракмуре мы остановимся у Ефросиньи, она возьмётся за ещё одну работёнку?

Бертран вскинул брови и усмехнулся.

– Эка ты с козырей зашёл. Если остановимся у неё на денёк‑другой, то, может, и возьмётся. Только…

Он почесал бакенбарды и ненадолго задумался.

– Только что? – спросил я.

– Только нам придётся с ней выпить, – пожал плечами Берт.

– Не вижу в этом ничего…

Кислое выражение лица Бертрана напомнило мне о том, в каком состоянии он явился к нам после нашего первого приезда в Бракмур.

– А, вон оно что, – произнёс я.

– Угу, – как‑то обречённо сказал Берт. – Но ежели ты хочешь, чтобы она за работу взялась, то выпить с ней всё же придётся. А чего сделать‑то хочешь?

– Хочу слатать цельный доспех из кольчуги и бригантины. Будет хорошая защита от ударов и уколов, да и мобильность какая‑никакая останется.

– Это идея здравая, – кивнул головой Берт.

– Тогда завтра заберём кольчугу, подгоним доспехи для меня и Лазаря и немного поторгуемся с компанейскими купцами.