Осколки на снегу. Игра на выживание (СИ) - Птицына Элина

Десятую, без всякой корзинки, несла сама кайзерина, прижимая любимицу к светлому шелку платья. И, если в остальных кошках канцлер путался, то именно эту хорошо помнил. Она словно отличалась от всех остальных, но чем? Эрханген затруднился бы с ответом, догадайся кто задать ему такой вопрос.

При виде кайзерины он склонился в изящном придворном поклоне.

— Дорогой канцлер! — ласково приветствовала государыня.

— Ваше Величество, вы, как всегда, прекраснее вечерней зари! — приятно улыбнулся он в ответ.

— Вы — льстец, вон Царенцген!

— Что вы, Ваше Величество, правду я всегда говорю честно!

Гера Анжелина рассмеялась.

— Проводите нас, дорогой друг канцлер! У нас вечерний моцион. И, вот, поддержите Юби, помогите мне, — и она ловко пересадила кошку на руки придворного.

— С удовольствием, Ваше Величество! Меня всегда восхищают ваши привычки, — герцог снова приятно улыбнулся. — Своим дочерям я велю брать пример с вас, если они, конечно, хотят сохранить свежесть лица и энергичность.

Смех кайзерины звенел как колокольчик:

— Вы же знаете, я росла при дворе Александра. Он — будь Небо благосклонно к его душе — всегда вел здоровый образ жизни и не давал нам с бедняжкой Верой никакого спуску. Мы были как солдатики, да, совсем, как армейские. Но мне хотя бы повезло с воспитательницей — она жалела меня куда больше, чем Зия Черская великую княжну.

— Есть мнение, что Александр чрезмерно баловал дочь, — заметил канцлер.

— Возможно, все же я старше и уехала раньше, — она запнулась. — Всех событий, известных вам. Нынче уже мало кто помнит о том, что в Императорском дворце росла не только великая княжна Вера, но и княжна разрушенного Меца Гера.

— О, я так сожалею, — с искренностью в голосе молвил канцлер.

Кайзерина печально улыбнулась в ответ. По лестнице галереи они спустились молча.

Вечерняя прохлада уже окутала сад. Осень, пришедшая, согласно календарю, около трех недель назад, в этом году не спешила вступить в свои законные права в Арене. Однако сейчас, средь вечерних деревьев, канцлер вдруг почувствовал некую зябкость, свойственную этому времени года.

— Ну все, — решительно сказала кайзерина, останавливаясь на лужайке, и фрейлины, как одна, дружно опустили корзинки на траву. — Гуляйте! И вы тоже ступайте, присмотрите за моими питомицами!

Кошки мгновенно разбежались в разные стороны и девушки, торопясь, кинулись за ними по пятам.

— Ну что? — не глядя на канцлера, спросила кайзерина.

— План не получил одобрения. Его Величество ждет доработку: он желает убедиться в смерти Винтеррайдера, а потом уже вести войска на Оплот. Тайна рождения принца Майкла его не особо впечатляет. Если не будет подтверждения гибели барона…, — канцлер сделал ударение на предпоследнем слове.

— Будем сидеть сложа руки? — насмешливо спросила кайзерина.

— Попробуем урвать кусок Зюйд-Каритской компании, пока Винтеррайдер и его верный Бертрам отсутствуют, — в тон ей ответил канцлер.

— Это вообще не то, что нужно, — раздражение мелькнуло в голосе Геры Анжелины. — Но пусть Лотарь старается над этой частью плана. Проще потом будет свалить всю неудачу на него. Харт ведь граничит с вашими землями?

— Все верно, ваше величество.

— Вот и соберите доказательства того, что Лотарь хочет погреть руки сам. На Островах он будет действовать через брата. Думаю, вам не составит труда обзавестись правильными бумагами. Мой муж вспыльчив, увы, — кайзерина улыбнулась, словно заранее жалея о судьбе Лотаря.

И тяжело вздохнула.

— Ах, за время регентства Адлеры Пиа наш государь так насытился женскими советами, что не дает мне раскрыть рта. Но вы, верьте мне, дорогой канцлер. Для успеха этого дела у нас есть я! И не важно жив или нет, Винтеррайдер! А что до принца Майкла, то человека с такой семейной историей, как у моего мужа, трудно впечатлить. Я вам говорила об этом. Только изнеженная принцессочка может думать, что такая ситуация — страшный непростительный грех и что-то меняет… в нашем мироздании, — насмешка прозвенела в ее голосе. — Так что, слушайте меня. Верьте мне. Рассказывайте мне обо всем!

Тут она внимательно взглянула на Эрхангена и улыбнулась:

— Дайте-ка мне кошку. Она у вас пригрелась, а ей тоже нужно погулять!

Канцлер с некоторым недоумением отдал государыне кошку, про которую — надо же! — совсем забыл. Та, оказавшись на руках хозяйки, оглянулась и сощурила свои янтарные глаза — если бы такие глаза были у женщины, она слыла бы первой красавицей. Красивая кошка, очень красивая. Какие глаза!

Кайзерина всегда права.

Да, кайзерина всегда права: Оплот — вот первая задача.

— Только не раскрывайте карты перед Лотарем, — предостерегла Гера Анжелина. — Пусть он старается. И свяжитесь с нашим издревцем — Имберии не помешает небольшой хаос.

— По нашему плану? — уточнил Царенцген.

— Да, — откликнулась она и спустила, наконец, кошку на землю.

Кайзер задумчиво постукивал пальцем по столу, словно не замечая Лотаря, который стоял перед ним на вытяжку. Второй раз ему сесть не предложили.

— Ты же помнишь о семействе Бертрам? — наконец, спросил государь.

— Да, Ваше Величество.

Климент медленно кивнул головой.

— Пора возвращать беглецов в стойло.

— Он один.

— Я знаю. Сделай себе пометку: Бертрамы падки на женщин, но хитры как врачи и потомство у них мало численно. Думаю, нам надо вмешаться в этот процесс. Н-нам нужно больше людей с т-талантами Бертрама, — монарх двинул бровями.

В отличии от жены, кайзер не любил кошек. Зато он уже вывел новую породу охотничьих собак. Пока вся порода помещалась в одной псарне, но — селекция шла…

Лотарь посмотрел на носки собственных туфель.

— Да, Ваше Величество.

— Ч-что «да»? — рявкнул Климент. — Н-надо у-узнать, ч-что они г-глотают, чтобы не п-плодить л-лишних д-детей и изъять. Я-ясно?

— Мы работаем над этим. Альберт Бертрам патологически недоверчив. Подружиться с ним пока не удалось никому из агентов, — бесстрастно доложил Харт.

— Он просто не дурак, — уже спокойно откликнулся кайзер. Он прикрыл глаза и снова заговорил медленно и монотонно, словно читая текст. — Он никого из мужчин близко не подпустит. Своих ребят не снимай, чтобы не вызвать у него подозрений. Но работай с девушками. Пусть мадам Клара подберет их по заданным типажам. Две группы — одну надо отправить в Империю, вторая — будущие мамы — пусть будет здесь. Пока. Только среди них должны быть здоровые, чистые девушки, а не сброд из элитного борделя.

— Я уже поставил задачу Кларе, Ваше Величество. Она ведет подбор. И она не в курсе для кого она работает.

Климент кивнул, не открывая глаз.

— Я рад, что ты понимаешь суть моих пожеланий. Кого ты выбрал для отправки к Бертраму?

— Я хочу действовать через доктора Грейса. У него прекрасный повод — он посещал лекции вместе с отцом молодого Бертрама, и он, независимо ни от чего, давно живет в Темпе. Вторым номером пойдет Шварц.

— Согласен, — кайзер неожиданно вздохнул и почти чисто, хоть и быстро, произнес то, что Лотарь мечтал услышать уже пару дней. — Если бы мы жили в другое время, я бы поставил тебя министром торговли и хозяйства. Увы, ты нужен здесь. Так что п-подбери кандидатуры тех, к-кто м-может хорошо работать и не будет в-в-вор-р-овать. Хватит т-тебе т-три дня?

— Да, Ваше Величество.

— Ступай.

Когда за Лотарем зу Хартом закрылись высокие двери, кайзер отошел к окну. Вечерело. В это время его жена всегда гуляет со своими кошками. Климент потер лоб. Снова встала картина перед глазами: его лучший щенок от любимой суки, прекрасный Верный с его ярко выраженной породностью, хорошими пропорциями, безукоризненно чисто бросается к белой кошке и… кошка тает в воздухе. Щенок недоуменно оглядывается.

Кайзер стукнул кулаком по подоконнику.

Кого носят фрейлины в корзинках?

На ком он сам, грах ее подери, столько лет женат?