Пожиратель Тьмы (ЛП) - Сент Кроу Никки

Снова тень. Стул раскачивается на задних ножках, а потом с грохотом падает обратно на пол.

— Рок. Это я. Это… Джеймс.

Его тёмная, тенистая фигура пролетает мимо меня через окно, срывается с крыши следующего здания, прежде чем перелететь к следующему перекрёстку.

— Рок!

Я мчусь за ним.

Он шарахается влево, обратно к морю.

— Рок. Стой!

Ещё больше криков. Я добегаю до перекрёстка, и несколько бегущих горожан врезаются в меня, разворачивая на месте. Мой крюк цепляется за блузку женщины, и её дёргает назад. Она смотрит на мой крюк, потом на меня и орёт мне в лицо словно её, блядь, убивают.

— Если бы вы постояли смирно…

Она продолжает орать, круглые щёки пылают от адреналина.

— Мисс, пожалуйста… — она даёт мне пощёчину и… продолжает орать.

Мне удаётся высвободиться, и, едва я освобождаюсь, она уносится прочь, как перепуганная лань.

— Христос, — бормочу я, щёку жжёт, и тороплюсь за Роком.

Улица уходит вниз, с одной стороны её подпирает склад, с другой тянутся каменно-деревянные дома. Внизу холма, уже в стороне от гавани, море плещется о песчаный берег. Несколько крупных скалистых выступов окаймляют бухточку, создавая частный пляж для ряда квартир наверху.

Я замечаю Рока на другом конце пляжа, в человеческом облике.

Я выдыхаю неописуемое облегчение.

Он откинулся спиной на валун, и у него на коленях что-то шевелится.

Это котёнок?

— Кровавый ад, — я мчусь через пляж. Песок цепляется за меня, и мне сложнее найти опору подошвами сапог.

Рок поднимает взгляд, видит, как я несусь к нему.

— Капитан, — зовёт он и улыбается. Он в крови, рубашка разорвана.

— Отдай мне котёнка! — визжу я, сердце грохочет в ушах.

Рок прижимает маленький пушистый комочек к груди и чешет ему ушки.

— Зачем? Это зверь, с которым я ещё не встречался?⁸

— Нет. Ты… ты… отдай мне котёнка, пока ты его не съел! — я останавливаюсь перед ним, взметнув песок.

Рок хмурится на меня, стряхивает песок с брюк.

— Ты правда такого плохого обо мне мнения?

Котик тычется ему в подбородок, громко мурлыча. Он едва больше ладони Рока, глаза большие, круглые, ярко-янтарные. Ему, должно быть, не больше месяца, ну, двух.

— А ты винишь меня в осторожности? Скольких людей ты только что сожрал?

На его лице размазана кровь, брызги расползлись по разорванной рубашке.

— Не заставляй меня считать мои грехи, Капитан.

— Вот и я о том же.

Он убаюкивает котёнка в левой руке и поднимает его перед собой, глядя ему в глаза.

— Не слушай его. Я бы никогда тебя не съел.

Я вздыхаю.

— У нас и так проблем по горло. Отпусти котёнка.

— Хорошо, — Рок ставит котёнка на песок и медленно поднимается на ноги. — Не дуйся так, Капитан. Это было быстрое оборачивание. А теперь мы в Неверленде, и Вейн даст мне⁠…

— У него этого нет.

— Шляпы? — замирает Рок.

— Её здесь нет.

На лице Рока не отражается никаких эмоций, но отблеск в его ярко-зелёных глазах говорит мне достаточно. Он боится.

— Где она?

— Он сказал — в Даркленде.

Рок отворачивается, руки на бёдрах, голова опущена. Плечи поднимаются от глубокого вдоха, и я невольно отступаю на шаг, не будучи уверенным в его состоянии.

Эта штуковина, эта шляпа, была его спасением, а теперь мы ещё дальше от неё. Нам понадобится минимум шесть дней, чтобы добраться до Даркленда. Не думаю, что у меня хватит команды, чтобы совершить этот путь.

— Я не могу отправиться в Даркленд, — говорит он, по-прежнему стоя ко мне спиной.

— Я знаю, путь долгий, но⁠…

— Ведьма хочет, чтобы я отправился туда, — он поворачивается ко мне.

Это впервые, когда он говорит о ней прямо. Когда он впервые обернулся на моём корабле, после того как мы сбежали из Эверленда, мне показалось, что я увидел её лицо внутри его тёмной, тенистой формы. Я подумал, что разум играет со мной. В конце концов, ведьма была призраком из моего прошлого, кошмарным напоминанием о том, что мой отец со мной сделал. Я решил, что, возможно, её лик всё ещё преследует меня.

Но нет: если она говорит с Роком, если у неё есть хоть какое-то подобие формы внутри его монстра, значит, она не мертва. Року вредит не только её сила, но и она сама.

— Почему она хочет, чтобы ты вернулся?

— Не знаю, — он идёт через пляж. Котёнок мяукает ему и пристраивается у его пяток. — Она показала мне мой дом детства и велела вернуться. Я ей отказал. С линией Ремальди, почти исчезнувшей, наследование Даркленда, скорее всего, в хаосе, и я… — он умолкает и останавливается там, где пляж переходит в дорогу.

— И ты что?

— Мне было бы не лучшим временем возвращаться.

— Почему?

Котёнок садится на задние лапки и лапкой трогает его брюки. Рок наклоняется, подхватывает его и усаживает себе на плечо, как попугая.

— Похоже, мы оставляем котёнка.

— Мы не оставляем котёнка, — хмурюсь я.

— Как ты вообще можешь отвернуться от такого очаровательного создания?

— Коты — звери.

— И? Мы оба знаем, что ты любишь зверей, — оскаливается он на меня.

— У них когти. Когти всё портят.

Рок поворачивается к нему, их мордочки всего в нескольких сантиметрах друг от друга.

— Он оттает, — говорит он коту и начинает подниматься в гору.

— Рок.

Он продолжает идти.

— На моём корабле котам не место!

Но кот так и остаётся на его плече, пока Рок идёт вверх по улице, и я не уверен, что у меня хватит сил с ним спорить.

— Кровавый ад, — бормочу я. Похоже, у нас, мать его, теперь есть кот.

Вокруг повсюду бойня. Это мгновенно возвращает меня в Даркленд, в то время, когда мы с Роком оба приняли своих зверей. Мы всегда были готовы пожирать. Всё и всех, кто вставал у нас на пути. Тогда нам было нечего терять. И мы, блядь, точно не думали о последствиях.

Теперь мне есть что защищать. Теперь у меня есть жизнь, которая мне действительно нравится.

Я огибаю угол столярной мастерской и сталкиваюсь лицом к лицу с братом.

И это тоже далёкое напоминание о том, кем мы были вместе.

Его одежда разорвана. Лицо в крови. Но он на ногах, в сознании. Ещё одно доказательство того, что с ним происходит что-то не то. Обычно после пожирания мы вырублены на часы, иногда на дни. Он не должен быть вменяемым.

Крюк стоит рядом с ним, весь напряжённый, готовый драться со мной.

А на плече у Рока сидит рыжий котёнок и громко мяукает на меня.

— Брат, — говорит Рок.

Есть десятки вещей, которые я хочу ему сказать. Слова, которым у меня никогда не хватало сил дать воздух.

Он появлялся и исчезал в Неверленде с тех пор, как я покинул наш остров, но мы никогда не были так близки, как тогда, когда правили Амбриджем Даркленда. До Лейни.

Смерть нашей сестры сломала что-то между нами.

Иногда, когда я позволяю себе скорбь, я оплакиваю потерю брата почти так же, как потерю сестры.

— Мне нужно поговорить с тобой, — говорит Рок.

— Знаю.

— Возьми его, — он передаёт котёнка Крюку.

— Что… — котёнок оказывается в изгибе руки Крюка и тут же лапает крюк, приделанный к его руке, будто это игрушка. — И что мне с ним делать?

— Гладить его, Капитан.

Рок уходит в ближайший переулок и исчезает в распахнутой двери, ведущей в заднюю часть пекарни. После того как через город промчался его монстр, все бросили рабочие места, так что нашему вторжению никто не сопротивляется.

Он проходит через кухню и под аркой выходит в передний зал пекарни. Там стеклянная витрина, полная свежей выпечки, и несколько стеклянных колпаков на прилавке, под которыми выставлены торты и тарталетки. За прилавком стоят несколько круглых столиков.

Рок поднимает один колпак и вытаскивает два шоколадных круассана, потом плюхается на стул у витринного окна.

Когда насилие стихает, часть горожан выбирается из укрытий и высыпает на улицу. Мимо проходят двое мужчин в рабочих комбинезонах, их голоса доносятся сквозь приоткрытую входную дверь. Они жалуются на то, что Питер Пэн принёс на остров ещё больше проблем.