Мое любимое проклятье - Питкевич (Samum) Александра

А потом с тяжелым вздохом посмотрел на небо, словно кто-то за нами оттуда наблюдал.

– Спать иди, ящерка. Дел у нас завтра, кажется, будет.

Глава 4

Городок оказался весьма опрятным, хоть и многолюдным. Небольшой рынок на площади гудел примерно так же, как и те, что я помнила из детства. Не хватало только картонок, на которых в мороз когда-то приходилось мерить джинсы, до того, как на месте таких вот мест выросли торговые центры. Я словно окунулась в прошлое. С некоторыми нюансами, но все же, ощущение было схожим. Разве что, здесь не было разделения на продуктовые и иные товары. Лавка с пряниками соседствовала с лотком, на котором лежали гребни и расчески.

Игорь, втягивая длинным носом воздух, недовольно хмурился, проходя от одного стола к другому. Казалось, горбуну ничего не нравится из предлагаемого, таким видом тот ходил по рынку, умело лавируя между людьми. Несмотря на его невысокий рост и непропорционально короткие ноги, двигался горбун невероятно проворно.

– Не отставай. Тут ничего толкового нет. А еще выходной день, называется. Ничего нормального не привезли, – ворчал горбун, поправляя большую корзину на локте. – Идем сюда, у этой женщины были приличные готовые платья. Хоть что подберем. Не все же тебе ходить в старых лохмотьях мастера.

Я недовольно поджала губы. Какой-то странный балахон, больше похожий на старую ночнушку, подвязанный веревкой, делал меня похожей на монахиню.

– Чем могу помочь, Игорь, – худая женщина лет сорока склонила голову, приветствуя горбуна. На меня она косила из-под ресниц, но смотреть прямо боялась.

– Вот, – горбун широко повел рукой, указывая на меня. Люди, что до этого только что рассматривали товары женщины, разошлись в стороны, освобождая место. –Это новая помощница в Башне. Нужно ей одежды. Всякой, что деве надо. Уж не знаю, чего вы там пользуете. Не откажи.

– Как можно, – женщина тут же нырнула под прилавок, вытряхивая стопки тряпок. А затем окинула меня уже более внимательным взглядом. – Только худая она у вас очень уж. Боюсь, ничего по фигуре так сразу и не выберем.

– А ты на вырост давай. Мастер надеется, что немного окрепнет и мяса наест. На такую и дыхнуть страшно.

– Тогда оставь ее пока, подберем чего.

– Там еще белье, наверное, надо, полотенце какое, рубаху, – снова кривясь, словно ему что-то неприятное под нос сунули, добавил Игорь.

– Найдем. Я к куме схожу, у нее как раз есть что-то из нового. Знаешь же, она белошвейка неплохая.

– Мне не рассказывай, – Игорь отмахнулся, – Занимайтесь. А пока по делам хозяина схожу. Не досуг мне тут с вами тряпки выбирать. А ты…

Игорь глянул на меня так строго, словно я в чем провинилась. Мы гуляли по рынку уже час, и от этого начинали гудеть ноги, но причин ворчать у горбуна все же не было.

– Тут меня жди, никуда не уходи.

– Словно мне есть куда пойти, – буркнула я, недовольно принимая из рук горбуна корзинку.

Игорь фыркнул и развернувшись на каблуках, исчез в толпе. Я же еще какое-то время смотрела ему в спину, чувствуя себя ребенком, брошенным мамой на кассе.

– Ну что, девушка, давайте подберем вам что-то,– тихо, немного смущая, предложила хозяйка лотка.

Мне ничего не оставалось, кроме как согласиться.

Женщина вынула из кармана длинную веревку с узелками, и принялась быстро и умело измерять меня, запоминая ей одной понятные мерки.

– Вот это подойдет. Пока будет широко, но тут сбоку есть шнуровка, – я с удивлением смотрела на платье темно-красного цвета, не понимая, нужно ли раздеваться и примерять его. При всех.

– Вот еще рубашку к нему. Сейчас уже не будет такого тепла, так что пригодится, – одежда складывалась в стопку в корзине. Избавляя меня от необходимости что-то спрашивать. – Что еще нужно?

– Я даже не знаю? – рука сама собой поднялась к лицу, пройдясь по жесткой чешуе. Женщина не глазела на меня, отводя глаза, и от этого становилось еще боле неловко. А стоило вспомнить, что платить мне не нужно, я и вовсе стушевалась.

– У вас совсем ничего нет? Щетки для волос, мыло? – вдруг как-то по-матерински, с печалью уточнила женщина, от чего я покраснела.

– Ничего нет, – медленно кивнула. Было стыдно признаться, но и смолчать не получилось бы.

– Тогда присядьте здесь. Сейчас соберем, – засучив рукава, словно готовилась к сложной работе, вдруг приняла решение эта добрая женщина.

– Но у меня и денег нет, – все же рискнула проговорить я. Чужая забота казалась неуместной, неправильной. Я ей никто, чтобы так переживать о моих делах.

Но женщина нахмурилась и уперла руки в бока, прежде чем строго проговорить:

– Вы из Башни. Мы сделаем все, что нужно. Не было такого, чтобы обитатели Башни в чем-то нуждались. Не было такого позора в нашем городе.

– Но Лестас сказал, что только самое необходимое, – растерянно опускаясь на стул, припомнила я. Женщина же вздрогнула при звуке имени колдуна и замахала на меня руками.

– Глупости. Словно Мастер знает, что нужно девушке. Даже если она… вот такая.

И женщина вдруг улыбнулась, впервые посмотрев прямо мне в глаза.

– Вас не смущает моя… чешуя?

– А, – еще один взмах рукой, словно хозяйка отгоняла муху. – Чего мы тут только не видели. Нас не удивить вашим видом. Если мастеру так надо, значит так тому и быть.

Я сидела, пытаясь понять и проникнуться смыслом слов, но так и не придумала, чем их так раньше напугал Лестас, что даже мой внешний вид казался чем-то обыденным. А через несколько минут к столу подбежала невысокая полноватая девушка, прижимая к груди сверток из светло ткани.

– Ты – ящерка Мастера? Вижу, что да. Мамка велела передать, – сверток упал мне на колени, и девчушка замерла, убрав руки за спину, чего-то дожидаясь.

Я же неуверенно развернула сверток. На белой ткани лежала расческа и небольшое ручное зеркальце. А еще несколько ярких лент, красивых, с вышивкой.

– С-спасибо?

Решение оказалось верным. Девчушка расцвела и упорхнула, словно ее и не было. Определенно, этот город был не таким, как я себе представляла.

**

В Башню мы возвращались, наваленные тюками, словно верблюды. И если я несла только корзинку с парой сверткой под рукой, то от Игоря, кажется, остался только нос, торчащий из-за тканевых и бумажных стопок.

– Давай, помогу? – в пятый раз предложила я, когда горбун едва не выронил очередную «покупку».

– Идешь? Вот и иди, болезная, – ворчал горбун, не останавливаясь ни на мгновение. Дверь он открывал ударом ноги, сбросив ношу на большое, продавленное кресло у входа, под вешалкой на стене. – Вот сама потом разберешь по-тиху. Мастеру давно пора ужинать, а мы все шастаем.

– Я не виновата. Разрешил бы самой пойти – давно была бы дома. Даже два раза туда- сюда успела бы сбегать.

– А ну как бы заблудилась? Мне потом отвечать? Или кто тебя бы на суп забрал? Нет. Наша ты. Хоть и зеленая пока.

Я только фыркнула. Кажется, Игорь на самом деле и не злился, так, ворчал скорее по привычке.

– И не хмыкай мне тут. Лучше к мастеру поднимись. Слышу, склянками звенит. Может, поможешь чем.

Поставив корзинку рядом с креслом, я покачала головой. Кажется, я немного привыкала к характеру этого странного, неказистого человечка, что шмыгнул за деревянную дверь, ведущую в кладовые.

– Эй, кто там? – голос Лестаса разнесся по Башне так, словно колдун стоял за спиной.

– Это я, Яна, – поднимая подол своего монашьего наряда, отозвалась. Ждеть колдун не любил, это я тоже уже усвоила.

– Прогулялись? Всю ярмарку обобрали? – с усмешкой уточнил колдун, подняв на меня свои глаза.

– Так получилось. Я пыталась отказаться…

– Но никто не послушал. Так и знал,– Лестас тяжело вздохнул, словно это его непомерно расстраивало. – Но уж как есть. Подойди, поможешь. Столько дел, а я все с этим не закончу. Вот этот порошок в равных долях рассыпать по всем банкам. Вот столько.

Колдун поднял одну из закупоренных склянок, показывая, сколько именно нужно насыпать.