Ненормальный практик 8 (СИ) - "Извращённый отшельник"

— Мать твою, что за Ричард Львиное Сердце? — смотрю на свои волосы.

За девять лет они отросли до самых лопаток, я конечно, отрезал их ножом, но они всё ещё были до плеч, как у дикаря. В общем, грива та ещё, в принципе довольно по-средневековому. Будто сошел с гобелена о крестовых походах, а не вылез из повозки Барнаби.

Резко дергаю плечом, уйдя от столкновения с дамой. Та неслась на выход, прижимая к лицу платок, похоже перепила или затанцевалась, что укачало. И такое бывает.

Иду дальше. Коридор ведёт вглубь, мимо двери в уборные. Оттуда доносятся надрывные девичьи слёзы. Кто-то явно оплакивает либо разбитое сердце, либо проигранные деньги, либо и то и другое сразу. Ох уж эти девичьи драмы — настоящая бездонная яма. Упадешь — не выберешься. А потому просто прохожу мимо. Поправляю пояс и толкаю тяжёлую двустворчатую дверь.

В зале вакханалия. Если в коридоре было жарко, то здесь воздух можно черпать ложкой и мазать на хлеб! Густой замес табачного дыма, паров пережаренного мяса, разлитого эля и концентрированного пота. Настоящий, сцуко, балагур, возведенный в ранг искусства. На подмостках в углу, едва не задевая смычком низкий потолок, надрывался старый скрипач. Его скрипка, перетянутая в паре мест проволокой, выдавала неистовую, сумасшедшую джигу, от которой вибрировали сами доски пола. Пилил так, будто за ним гнались все черти ада!

Справа, за длиннющим дубовым столом, десяток наёмников в расстегнутых куртках гоготали так, что перекрывали скрипку. Один из них, с красной рожей, только что смачно шлёпнул по заднице пролетавшую мимо подавальщицу.

— Ах, сучка какая! Женюсь!

Та лишь взвизгнула, ловко увернулась от второй руки и, хохоча, опрокинула тому на колени остатки пены с подноса.

— Вот тебе, женишок!

В центре зала развернулась классическая драма: двое здоровяков, один остроносый британец с татуировками на предплечьях, другой — рыжий скуластый ирландец, сцепились в армрестлинге. Мышцы на шеях вздулись, как канаты, стол под их локтями жалобно скрипел. Вокруг толпа, делающая ставки и поливающая бойцов отборной бранью.

— Дави, Гарт!

— Не смей, сучара!

— Он ща лопнет гагагага!

Хм. Вот такое вот местечко. Прохожу сквозь весь этот людской водоворот, плавно огибая летящие локти и опрокинутые табуретки. И улыбаюсь. Чёрт возьми, Сашка… уворачиваюсь от подмигивающей девицы в корсете, который был той мал на пару размеров. Я ведь терпеть не могу балагур, но после девяти лет, похоже соскучился по подобному вертепу. Так что — да, сегодня можно погудеть тут со всеми. Сегодня я оторвусь.

Из-за дыма и хренового освещения обзор в зале аховый, но быстро примечаю аж ПАРУ свободных мест! Оба столика располагались в самом «медвежьем углу», да, на отшибе местной цивилизации, прямо под тяжелой деревянной лестницей, ведущей на второй ярус. Как ни глянь, место дрянное: темно, душно, а сверху на твою тарелку может прилететь пыль или мелкий мусор каждый раз, когда кто-то топает наверх. Для обычного щегла подобное местечко — оскорбление. Для меня — идеальный штаб.

Плюхаюсь на скрипучий стул. А не так-то и плохо, вид открывается на весь зал, сам же остаюсь в относительном укрытии.

— ЭЙ, МИЛАШ! ТЫ ТУТ НЕ ЗАСНУЛ СЛУЧАЙНО! — прорезается весёлый гам сквозь всеобщие крики.

Ко мне подлетает официантка. Рыжая, раскрасневшаяся, с внушительным бюстом, что жил своей отдельной, весьма насыщенной жизнью под блузой. Она уперла кулаки в бока, глядя на меня сверху вниз с добродушным вызовом.

Снимаю куртку и вешаю на спинку, оставаясь при этом в одной серой рубашке, хорошо.

— Не уснул, мадемуазель, — и подмигиваю.

— О какой! Ты что заказывать будешь⁈ Или просто пришёл на женщин поглазеть, проказник? — проорала она, а то скрипач там разошёлся, как и народ, при чём наклонилась так близко, что пришлось невольно оценить глубину её, хм, гостеприимства.

Улыбаюсь как простой счастливый мужик и, подаюсь к ней, чтобы не сорвать голос:

— Не только поглазеть! Но и потрогать! Но для начала — джина! Самого крепкого что есть! И закусок! Солений! И чего-нибудь острого!

Официантка лихо черкнула в блокноте и кивнула на кухню.

— Поняла! У нас ещё рыба есть! Свежий сиг в масле с луком! Горячий, только из печи! Брать будешь⁈

— Давай и рыбу! Гулять так гулять! — машу рукой.

Она подмигнула и, обдав ароматом эля, с девичьим задором, исчезла в толпе, работая локтями не хуже заправского вышибалы. Занятная девка. Приятная. Прислоняюсь на спинку скрипучего стула и улыбаюсь. Здорово. Первый около светский ужин спустя столько лет.

Пока жду заказ, глазею по сторонам. Интерес приковывает схватка армрестлинга, вернее, её кульминация. Ирландец, рыжий чертяка, уже сдавал. Рука, покрытая густыми рыжими волосами и веснушками, дрожала как струна. Британец же, с багровой от натуги рожей, фырчал, как раненый конь.

— Ну давай же, красномордый ублюдок! — орали сбоку, брызжа слюной. — Сломай его!

Но ирландец нашёл последний резерв сил. С визгом боевого клича сделал отчаянный рывок. На миг его рука пошла вверх, однако замерла в противостоянии. Мускулы вздулись до предела. И в этой титанической борьбе двух воль стол не выдержал. Тут же треск, похожий на выстрел, и столешница раскололась ровно посредине, отправив на пол кружки эля, тарелки с жратвой и борцов. Оба грохнулись на пол, сплетясь в нелепой братской сцепке, и на секунду воцарилась тишина. А затем зал взорвался рёвом. Одни ржали, хлопая себя по коленям, другие возмущались проигранными ставками, третьи уже поднимали драчунов на ноги, чтобы продолжить «выяснение» уже в более вольном стиле. Скрипач, высекая яростную джигу, лишь ухмыльнулся, добавив пару издевательских трелей.

Любовная пара не выдержала и пустилась в пляс. Мужик, больше похожий медведя чем человека, неуклюже, но с дикой энергией отбивал дробь сапогами сорок шестого размера, а его партнёрша, мелкая, гибкая, как ивовая прутинка, вилась вокруг, короткая юбка взлетала, открывая вид не только на бёдра, но и куда выше. Их заливистый бесшабашный смех долетел и до меня, от чего на душе стало как-то… светло, что ли. По-простому. Народ отдыхает. Веселится. И сегодня это никак не раздражает.

— Ваш заказ, сеньор! Смотри не обожгись! — рыжая официантка ловко опустила на стол поднос и принялась за сервировку.

Перед носом шлёпнулась запотевшая стопка джина, от коей исходил такой ядреный дух, что у соседей по столику, кажется, прорезался насморк. Рядом приземлилась тарелка с сигом. Золотистым, исходящим паром и утопающим в кольцах лука, а сбоку плошка с крепкими, пупырчатыми солёными огурчиками.

— Благодарю!

— Приятного! — подмигнула она и снова скрылась в табачном дыму.

Всё! Приступаем-с! Первым делом — глоток джина. Хлобысь! Адская смесь провалилась внутрь, расцветая в желудке огненным цветком. Ух! Следом отрываю пальцами кусок рыбы. Хам! МММ! Нежное мясцо тает на языке, а хрустящий соленый огурчик… хрусь! Поставил финальную точку в этой кабацкой симфонии вкуса.

— Боги, как же хорошо… — ворчу, жмурясь от удовольствия.

Пока самозабвенно уничтожаю рыбу, в центре зала начинается какая-то движуха. Что за азартные выкрики? Ну-ка, глянем-с.

В дальнем конце зала, на фоне кирпичной стены, висела мишень из плотной соломы с деревянным щитом. Пару столов отодвинули, освобождая «огневой рубеж». Вот оно что. Кабацкое состязание лучников? По типу дартса, только используют тут нихрена не дротики, а стрелы. В принципе, отдельная зона есть, так что вполне цивильно.

— ДАВАЙ, РОБ! ПОКАЖИ ЭТОЙ ПИГАЛИЦЕ, КТО ТУТ ПАПА! — перекрикивал остальных толстый наемник, хлопая по столу кружкой.

Роб, ещё более внушительный толстяк, вполне уверенно натянул тетиву короткого лука. Выстрел! И стрела с сочным «чпок» вонзилась в девятку. Зал одобрительно взревел.

— Вот так!

— Хорош!

— А я говорил!

Но второй столик болел за другого стрелка. Девушка с короткими каштановыми волосами и зелёными глазами спокойно дожидалась очереди, проверяя оперение стрелы. Кожаный жилет поверх простой рубахи, движения скупые, точные. Похоже у нас тут профи.