У Фауста душа ушла в пятки, но и на сей раз устоял он на месте.
А звезда и обратилась в пламенный шар, и покатился шар по начертанному на песке кругу, оставляя за собой светящийся след, и семь раз обежал вокруг Фауста. Тогда заклял его Фауст страшным заклинанием. И второй раз заклял, ещё страшнее. Когда же изрёк он заклинание в третий раз, из шара исторгся огненный столб в человеческий рост, подобный статуе, и снова упал наземь, рассыпавшись шестью огоньками. Огни запрыгали вверх и вниз и мало-помалу стали принимать образ человека, как бы сотканного из пламени. Огненная фигура взвихрилась и понеслась по кругу, рассыпая золотистые искры…
Закружилась голова у Фауста.
Вдруг всё исчезло.
На месте огненного призрака стоял монах в простой серой рясе, подпоясанной верёвкой. Немного помолчав, пришелец глухо изрёк из-под капюшона:
– Чего… Ты… Хочешь?
– Кто бы ты ни был, – прохрипел Фауст пересохшими устами, – приходи завтра ко мне домой в двенадцать часов ночи. Гостем будешь.
Рассказывают, что дьявол (а это был, конечно, он) вначале не хотел принять приглашение, но Фауст заклял его именем князя тьмы, и серый напоследок согласился:
– Хорошо. Ежели так – приду. Как знаешь.
И с этими словами исчез.
Так всё случилось.
А может, и не так. Может, вообще ничего не было.
Доподлинно мы этого не знаем, а только пересказываем то, что слышали от других.
Три встречи Фауста с чёртом и договор
О том, когда вернулся Фауст домой и что делал весь следующий день, сведений у нас нет. Известно, однако, что лесной собеседник сдержал своё слово и явился в назначенный час к Фаусту.
Правда, не вполне понятно, куда явился. Ведь, как мы знаем, Фауст вёл бродяжий образ жизни, и своего дома у него не было. Не было учёного кабинета, тяжкого стола, заваленного таинственными рукописями и заставленного ретортами, не было чучела крокодила под потолком и жарко пылающего камина. Скорее всего, последующая сцена происходила в скучном нумере какого-нибудь постоялого двора или в съёмной светёлке над жилищем чистенькой причёсанной бюргерши в Гейдельберге, Виттенберге, Ингольштадте или Кракове.
Кстати, трудно точно определить и то, кто именно явился. Одни говорят «демон», другие – «сатана», «бес», «нечистый дух» и прочее. Мы для краткости будем пока что называть его чёртом.
Итак, на следующий день перед полуночью сотворил Фауст заклинания. И чёрт тут же явился, как будто только и ждал этого мгновения.
В каком виде явился? И этого мы не знаем. Почему-то даже господин Шпис ничего не сообщает об этом. Но оно не очень-то и важно: ведь стояла глухая тёмная полночь, а в комнате было темно, ибо хозяева из экономии не зажигали по ночам свечи, да и жильцам возбраняли.
Так что последующий разговор ведётся в кромешной тьме.
Мы только слышим, как зашуршало что-то в углу, и чёрная тень сгустилась между комодом и дверью. И пожалуй, чувствуем лёгкий запах серы.
Голос Фауста. Ты пришёл. Хорошо. Слушай мои условия.
Чёрт. Я весь внимание. Говори.
Голос Фауста. Ты должен быть мне подвластен и послушен во всём до самой моей смерти.
Чёрт. Немало. Что ещё?
Голос Фауста. Не перебивай. Второе: о чём бы я ни пожелал узнать, ты должен поведать мне всё без утайки.
Чёрт. Это проще. Далее?
Голос Фауста. Молчи, нечистый дух! Последнее: на все мои вопросы ты должен отвечать правду, только правду и ничего, кроме правды.
Хотя в комнате и темно – глаз коли, но мы, кажется, видим: чёрт усмехнулся. Однако ж, памятуя о заклинаниях, ответил уклончиво:
– Мне близки ваши пожелания, любезный доктор, но не в моей воле и власти исполнить такие условия. Я должен испросить на это разрешение соответствующих инстанций.
– Как это понимать? – удивился Фауст. – Разве ты не есть всесильный дух тьмы?
– Нет, – прозвучал короткий ответ.
Фауст озадаченно замолк.
– Как так? Объясни, – послышался через минуту его дрогнувший голос.
– А так вы не знали! Ну, слушайте, – отвечал чёрт. – У нас, чертей, существует точно такая же власть и иерархия, что и в человеческом обществе. Есть у нас правители, и начальники, и подчинённые, и господа, и слуги. Я-то, собственно, и есть слуга. Держава наша называется Легион – может, слышали. Дело в том, что, хотя по собственной гордыне Люцифер и был низвергнут в преисподнюю, но там владеет он легионом, то бишь армией, бесов, и подчиняются ему миллионы демонов. Официально мы именуем его владыкой Востока, ибо звезда его вспыхивает на восходе солнца. Но есть у него владения и в зените, и на закате солнца, и в полуночи. Вообще-то, скажу тебе: власть его распространяется также и на всю землю. Поэтому и мы должны служить ему везде. Мы меняем снаряжение и внешность: можем являться в виде призраков или оборотней, а можем принимать человеческое обличье – так людям проще общаться с нами. И когда человек позовёт чёрта, то Люцифер посылает одного из нас, как вот меня послал к вам, профессор. А откуда я пришёл и куда уйду – этого я не скажу. Помрёшь – сам узнаешь.
При этих последних неожиданных словах чёрт, кажется, снова усмехнулся.
– Ах, чтоб тебя черти побрали! – с досадой воскликнул Фауст. – Убирайся к дьяволу!
– С удовольствием!
И исчез.
Но прежде чем незримый собеседник испарился, Фауст успел взять с него обещание встретиться завтра, здесь же, в то же время.
А сам остался в глубокой задумчивости. И думал всю ночь и весь день.
На следующий вечер чёрт так же неприметно появился в комнате Фауста, причём безо всяких заклинаний. Лишь по сгустившейся тьме и серному запаху Фауст узнал о его присутствии.
– Что ж, – донёсся до его слуха знакомый глуховатый голос, – я переговорил где надо и подготовил договорчик. Он, собственно, у меня с собой. Но сначала я должен узнать, каковы будут ваши пожелания. Только, пожалуйста, в рамках реального.
Очевидно, Фауст тоже не впустую провёл этот день: на предложение чёрта он ответил как по писаному – заранее заготовленными шестью пунктами.
– Во-первых, хочу, чтобы по моему зову ты приходил ко мне и давал мне способности, форму и облик крылатого духа. Во-вторых, чтобы ты выполнял всё, что я прикажу и пожелаю. В-третьих, чтобы ты был послушен мне и усерден, как хороший слуга. В-четвёртых, чтобы ты появлялся немедленно, как только я позову. В-пятых, ты должен вести мои хозяйственные и денежные дела, но только так, чтобы никто не догадывался об этом. И наконец, шестое: ты должен будешь являться на мой зов именно в том образе, в каком я прикажу.
– Ну что ж, – ответил чёрт после короткого раздумья, – ничего невозможного в этом нет. Пожалуй, мы готовы будем принять ваши условия. Только и вы, доктор, примите, пожалуйста, на себя кой-какие обязательства. Вот тут, можете ознакомиться… Ах да, простите: вы ещё не обладаете способностью видеть в темноте… Извольте, прочитаю вслух.
Послышалось негромкое шуршание. Можно представить, как чёрт расправляет бумаги и устраивает на носу очки.
– Итак, внимание. «Во-первых, он, Фауст, обещает и клянётся, что предастся в собственность нижепоименованному духу. Во-вторых, что для большей действенности он подпишет договор своей собственной кровью. В-третьих, что он будет враг всех верующих. В-четвёртых, отречётся от христианской веры. В-пятых, если кто его вновь захочет обратить, он этим не соблазнится». Договор заключается сроком… Ну, цифры пока ещё не проставлены. «До истечения срока я, исполнитель по имени Мефистофель, буду выполнять все его желания. Когда же придёт время, я же и приду за ним». Что скажете? Годится? Не сомневайтесь, доктор! Будете иметь всё, чего только душа ни пожелает.
