Часовой: на страже Севера (СИ) - Шторм Максим

— Я тоже рад, что ты остался в живых, дядя Игнат, — ухмыльнулся я, хлопая его по плечу. Управляющий, усмехнувшись в бороду, шутливо ткнул меня в живот.

— Ну ты-то сильно нос не задирай, пострел… Хотя, конечно, да… Такого колосса завалить, да ещё простым мечом…

Пожав плечами, я скривился. Напряжение боя стало потихоньку отпускать. Заныли от перенесённых нагрузок мышцы. Ну, да это все ерунда. Пара часов отдыха и мое тело даже не вспомнит обо всех акробатических трюках, что я недавно тут выдавал… К нам с Игнатом важной походкой подошёл Панас. Его широченное мясистое лицо было забрызгано дурно пахнущей монстрячей кровью.

— Вот и справились то, а, господа хорошие? И ужо не в первый раз справляемся, — староста несколько самодовольно осмотрелся. Увидев порушенные землеройкой постройки, досадливо поморщился. — Да, начудили тут нам твари, начудили. Никогда ещё посреди деревни не приходилось за мечи браться!

Игнат, засовывая вытертый клинок в ножны, сказал:

— Никогда… Нечисть то умнеет и умнеет, а Алексей? Кто бы мог предугадать, что они на такую хитрость способны…

Я же вспоминал прорытые в лесистых горах туннели. Представил себе чудовище наподобие того, что уложил, только раз в пять крупнее, и покрылся холодным потом. Ха-ха. Невесёлая картина вырисовывается. Ведьмины твари ищут новые способы проникновения на наши территории. И похоже, успешно. Староста же продолжал похваляться.

— И без Часовых управились, скажешь нет, а, Игнат? Когда еще корабль прилетит, а мы то уж и отбились. Да и людёв с живностью явно поспешили выводить… Сколько хлопот то теперь!

Повернувшись к Панаму, я громко, так, чтоб услышали и остальные приходящие в себя после драки люди, сказал:

— И на второй раз и на третий я бы отдал точно такие распоряжения. Вы встретили чудищ грудь в грудь, худо-бедно вооружённые и готовые. А теперь представь, что было бы, выберись эта свора из-под земли ночью, когда вы все спали бы! Думаешь, дозорные со сторожевых башенок, которые смотрят исключительно наружу, успели бы чего заметить? А когда бы тревогу забили и поздно было бы! Те же гули разбежались бы по всей деревне. А вон тот уродливый жирдяй? А эта каракатица, что я ухандокал⁈ Скажи спасибо, что тварей оказалось не так уж и много. Скорее всего это пробный разведотряд… Если дальше не поубавишь своей самоуверенности, Панас, рано или поздно в Кленовку придёт беда. А рядом не окажется никого, кто бы смог вовремя помочь. Запомни мои слова, дважды повторять не буду. Я понятно объясняю?

Излишне крикливый, шумный, любящий похвалиться староста все же последним дураком не был. От моего холодного тона он поёжился, а бросив взгляд на мою огромную, залитую кровью чудовищ фигуру, быстро прикусил язык.

— Да понятно, понятно, Алексей Саныч, нешто не понятного тут… Сморозил я дурость, как пить дать сморозил. Старею ужо…

Игнат звучно лупанул огромной ручищей старосту по спине, от души, не сдерживая сил, отчего бедный Панас, едва не клюнув носом, вздрогнул всем дородным телом.

— А вот наматывай на свой седой ус, заплесневелый ты сухарь! Наследник Александра вернулся. А это значит, что живы будем, не помрем. И что-то мне подсказывает, что ждут нас большие перемены…

Глава 5

— Интересный экземпляр, — Часовой не скрывал своего удивления, разглядывая выволоченную за околицу Кленовки смердящую тушу гигантской креветки-землеройки. — Такую разве только из пушки валить надо! Ну, или тяжелыми «скорпионами» расстреливать. Мощная зверюга…

— Шесть битюгов еле управились, — проворчал Игнат, поправляя на осёдланных лошадях перемётные сумки. — Добавилось работы деревенским, чего уж там…

Порубленные тела гулей, обезглавленный толстяк и парочка слепых ищеек лежали здесь же, неподалёку. Из распахнутых ворот деревни несколько дюжих молодцев сноровисто катили двухсотлитровую бочку с маслом. Всю эту пакость требовалось сжечь, пока разлагаться не начала. Представляю, какой тут вскоре поднимется запашок. Хорошо ещё, что ветер дул в сторону, на восток, унесет клубы вонючего жирного дыма и от деревни и от моего Родового имения.

— Взаправду сам, что ли, эту крякозябру уложил? — командующий взводом бронированных бойцов сержант с любопытством посмотрел на меня.

— Так уж вышло, — не стал я кочевряжиться. — Обязательно передайте капитану, что наши с ним предположения начинают сбываться. Он поймёт, о чем речь.

Часовой, хмыкая, тяжело протопал, жужжа приводами силовых доспехов, к лежащим в сторонке телам окоченевших носочей. На громадную креветку он уже вдосталь насмотрелся. К омерзительным тварям у него почему-то проявилось крайне повышенное внимание. Неужели бывалый солдат обнаружил что-то, что ускользнуло от моего пока ещё не очень наметанного взора? Я последовал за ним.

Боевой десантный корабль с десятком закованных в броню воинов и готовыми к стрельбе орудиями, под командованием сержанта Ростоцкого, навис над взбудораженной ночной атакой нечисти Кленовкой уже под утро, когда первые серые солнечные лучи робко заглядывали на место побоища.

Вооружённые огромными мечами железные воины, привычно построившись клином, грохоча металлом, ворвались в открытые ворота деревушки, когда деятельные поселяне, уже очистившие разоренную площадь от трупов, под руководством старосты занимались разборкой завалов от груд вывернутой земли и порушенных строений. Из жителей деревни погиб один человек и еще трое были несильно ранены. Остальные отделались лёгкими ушибами и царапинами. Местному знахарю тоже было чем заняться.

Так же вместе с солдатами на дирижабле прибыл один из орденских чародеев — Трофим. И теперь, отгоняя излишне любопытных сельчан и пуще всего совершенно бесстрашную детвору, он с немалым любопытством осматривал разверстую посреди деревни яму, откуда и вылезла добравшаяся сюда подземным ходом нечисть. Мы же — я, Игнат и Ростоцкий отправились за околицу. К месту последнего погребения убитых тварей. Следом за нами Митяй с Захаром вели наших осёдланных лошадей. Больше задерживаться в деревушке мы не собирались. Тут уж и без нас разберутся.

— Трофим тебе пузырь выставит, как с побывки вернёшься, — Ростоцкий со скрежетом доспехов чуть склонился над трупами нюхачей. — Он едва в пляс не пошёл, когда увидел все то безобразие, что вы здесь учинили… Любит он изучать всю эту пакость, ох, любит…

Закованная в потёртую, грязно-зелёного цвета броню огромная рука с лёгкостью перевернула один из трупов. Ищейки лежали отдельно, по-прежнему опутанные заляпанными кровью цепями. Я с беспокойством уставился на них. Черт, что-то в их внешнем, таком гротескном и отвратительном виде меня настораживало. Как будто что-то постоянно ускользало из поля зрения, не давая выстроить полную картину. Вот и Ростоцкий, похоже, был озадачен не меньше моего.

— Странно, — недоуменно нахмурился Часовой. Сержант был белобрысым парнем лет тридцати, с длинным, извилистым, так и не зажившим шрамом, пересекающим его высокий лоб строго горизонтально, прямо над бровями, и делающим его отчасти похожим на чудовище Франкенштейна. — Жирдяя вот такого уже доводилось встречать. Он только на вид страшен. Но довольно неуклюж. Хотя силушкой не обделён… Гули так те вообще встречаются чаще, чем грибы после дождя. А вот эти красны молодцы… Никогда таких не видел. Говоришь, они вели за собой стаю и прокладывали нечисти путь?

— Как собаки, — подтвердил я. Колоссальную землеройку никто из прибывшего отряда тоже раньше не встречал. Но отчего-то всеобщее внимание в первую очередь вызывали эти нелепые безглазые создания. — Ведьмины твари умнеют. Они не сидят по своим норам, довольствуясь тем, что у них есть. Они ищут способы продвигаться дальше. Не мытьём, так катаньем. Кречет тоже так думает.

Выпрямляясь, Ростоцкий вздохнул:

— Да знаю я… Наш капитан всегда оказывается прав. Чтобы там столичные лежебоки не думали…

Он с отвращением сплюнул.

— Плохи дела, Бестужев. Очень плохи. Раньше приходилось только по тревоге печатать свежие Проколы, да отражать поверхностные набеги из-за приграничья. Обычная, знакомая работа. А теперь вот и не знаешь, откуда на тебя новая напасть свалится. То из-под земли вылезет, то с неба на голову упадёт. Нехорошие дела происходят, парень, очень нехорошие.