(Не)измена Повелителя дроу. Цена прощения - Корн Полина Владимировна

Вооружившись молотком и гвоздями, последовал за счастливо подпрыгивающей девочкой к месту ее «домика». Тщательно выслушав инструкции, сделал все, как было заказано и ни на миллиметр ниже или выше. Яблоня была старой, полузасохшей, надеюсь дерево не будет держать на меня зла за пару гвоздей в сухую кору.

Когда я наклонился, чтоб подобрать молоток, прежде отложенный, чтоб освободить руки для прилаживания доски, Лю вдруг порывисто обняла меня:

— Спасибо, дядя дроу! У меня будет самый лучший домик!

Я так и застыл, скрючившись, словно гусак, потянувшийся за зерном, переживая внутри бурю чувств. Меня не были способны выбить из колеи орочьи шаманы, кровь и постоянные битвы, а тут – невинные детские объятия. Я совершенно не имел понятия, как на такое реагировать!

В суровом сердце дроу, недавно сгорающем от ревности, зарождалось ласковое тепло, которого там никогда не было. Чуждая моей сущности эмоция, то, чего я возможно хотел, но спрятал настолько глубоко, как мог, чтобы не обижать жену. Неожиданная отеческая нежность по отношению к девочке буквально меня оглушила. А потом пришло новое чувство: радость, что смог помочь маленькой человечке, неожиданное удовлетворение от того, что оправдал детские ожидания. Я был готов собственными руками не только приколотить доску, но и построить ей целый дом, далеко не на дереве! Заботиться, оберегать и выдать замуж, однажды отведя за тонкую ручку к алтарю. Дэйдрэ права, невозможно увидеть, как ее продадут за наличие редкого Дара.

— Я… зайду к Дэйдрэ, а потом ненадолго уеду, - сказал быстрее, чем смог обдумать. Я собирался навестить опеку в Орнене и узнать все подробности прошлого Лю. И, разумеется, того, как оставить девочку с нами. Такая радостная непосредственность просто погибнет, если попадет к кому-то вроде ее тети и дяди. Если не физически, так будет морально уничтожена. Я этого не допущу!

Все сильнее мне становились понятны и чувства Дэйдрэ. Оставив Лю играть во дворе, я решительно направился в комнату жены. Пока мы были в браке, я никогда не задумывался хочу ли детей. Казалось, у нас впереди целая вечность, и для меня отсутствие ребенка не выглядело проблемой. Но первым, что сделала Дэя, оказавшись на Поверхности – нашла себе девочку. Теперь я видел, проблема была более глубокой и недооцененной с моей стороны. И как всякий продуманный стратег, я решил добавить в свой план по завоеванию Дэйдрэ новые пункты. Например, узнать, почему же она так и не забеременела и выяснить, действительно ли она этого хотела… или хочет. Может быть, сейчас?..

Мысль выглядела очень резкой и внезапной, но… неожиданно правильной. Если двое принимают решение быть вместе, то дети в человеческом обществе считались логическим продолжением этой цепочки. Каждый дроу мечтает рано или поздно иметь своего малыша, но мы не придаем этому такого большого значения, как люди, из-за редких беременностей.

Мне стоило немного пожить среди них, и понаблюдать за реакциями Дэйдрэ, чтоб понять это. Мы с ней из разных рас. И то, что для меня казалось мелочью, для нее было критически важным, а я не замечал этого и не пытался разобраться в причине. Хотя, моя маленькая Сейхо слишком хорошо умеет скрывать эмоции. Словно прирожденная дроу, а не человечка.

Кое-какие мысли у меня все же имелись. Моя мать. Мэйлиэн, коварная темная эльфка, которая сейчас находится в темнице, но даже оттуда умудряется портить политику нового Повелителя. Я оставил письмо от сестры Дэйдрэ в комнате на кровати, а сам прочел бумагу от Рандиэля, и новости мне совсем не понравились.

Интересно, Дэйдрэ уже успела прочитать свое письмо?

Так или иначе, самое время окончательно расставить все по своим местам. Мне надоело играть, притворяться изменщиком, которым я никогда не был.

Я толкнул дверь в комнату хозяйки дома, она оказалась не заперта. И второй раз за день провидение заставило меня замереть в нелепой позе. В комнате витал аромат ночных орхидей, а моя человечка крутилась перед зеркалом в провокационном эротическом белье. В Подземье мне случалось видеть всякое: черные полоски кожи, сетчатые чулки, пирсинг и металл, - такую моду предпочитали эльфийки, любительницы боли и развлечений на грани риска. Дэйдрэ пробовала пару раз надевать нечто похожее, но на ней подобные наряды смотрелись чужеродно, и я мягко намекнул, что лучше быть вообще без всего – это самая лучшая одежда. Но сегодня… я резко изменил свое мнение!

Стоящая на носочках напротив зеркала, омываемая солнечными лучами, просачивающимися сквозь стекло, Дэя напоминала весеннюю фею, случайно залетевшую в этот дом. Хрупкая, с тонкой талией, и изящными пропорциями, с растрепанными волнистыми волосами, небрежно рассыпанными по плечам, она могла заставить меня не только замереть, но и упасть на колени перед воплощением богини. Я был готов подойти к ней, опуститься на пол и коснуться губами кожи там, где она позволит, постепенно поднимаясь вверх, в перерывах между поцелуями умоляя о милости стянуть с нее эти розовые прозрачные трусики и подарить блаженство.

Она оглянулась.

Щеки жены залил яркий румянец смущения. Она поправила волосы, заложив прядь за ухо, но не собиралась прятаться. На кровати лежало прочитанное письмо. Что в нем было? Почему Дэйдрэ стала вдруг такой смелой?

— Зачем пришел? — гордо спросила женщина, упрямо запрокинув подбородок, как делала практически всегда. А мне этот жест всегда казался очень милым, словно человечка пыталась компенсировать свой невысокий рост таким образом.

Если у меня и были сомнения в том, что я смогу вернуть жену, в этот миг они улетучились, растаяв в воздухе, пронизанном солнечными лучами. Она станет моей! Сейчас же.

Я повернулся к двери и запер ее.

— Ты очень красивая, - хрипло вырвалось из горла, царапая небо. Сложно было держать себя в руках, глядя на великолепную солнечную богиню. Трудно было поверить, что она раньше трепетала в моих объятиях!

Когда Дэйдрэ успела так измениться? Где та запуганная, забитая женщина, которую я знал? Глупо считая, что такова ее природа, я не замечал ее внутренней силы. Но и она не спешила показывать мне истинную Дэйдрэ, Повелительницу.

Женщина сменила позу, повернувшись ко мне полностью, уперла один кулачок в пояс, став еще более соблазнительной. Она не собиралась одеваться.

Нет, это пытка!

— Зачем ты запер дверь, Аркелан? — произнесла она и ее голос звенел тысячью колокольчиков.

— А ты не знаешь?

Я сделал шаг по направлению к ней. Один. Второй. Она не отступила.

Взгляд Дэйдрэ изменился. Нежная зелень теперь казалась опасной дикой крапивой, шиповником, стягивающим шипами мое сердце. Ее дыхание участилось, грудь поднималась и опускалась, соски затвердели, маленькими вершинками топорщась сквозь прозрачную ткань.

Она нервно закусила губу.

Впервые Сейхо смотрела на меня как раньше.

Я замер в двух шагах от нее, хотя все тело вопило: вперед, ближе, коснись этой солнечной невозможной кожи. Каменный стояк, мучивший меня с самого утра, стал практически болезненным, плотно натягивая ткань брюк. Но я не смел пошевелиться.

Ждал.

Потому что, если сейчас сделаю что-то не так – точно потеряю ее навсегда. Никакие теплицы и отремонтированные проводки уже не спасут.

Дэйдрэ усмехнулась. Она ожидала совсем другого поведения, и, кажется, ей понравилось. Она сделала шаг ко мне, сокращая дистанцию.

Ее маленькие босые ступни мягко коснулись половиц, почти беззвучно. Ну точно – фея! Не идет, а порхает. Жена остановилась так близко, что я чувствовал тепло ее кожи, но между нами все еще оставалось пространство длиной в ладонь.

Изящные пальчики потянулись ко мне. Коснулись груди через ткань рубашки. Застыли. Она словно проверяла. Отдерну ли я руку? Стану ли торопить?

Я закаменел, запрещая себе даже дышать. Кровь била в пах, взвинчивая возбуждение до опасного градуса, мышцы застыли от невозможности пошевелиться.

Пальцы скользнули выше. К шее. К подбородку. Подушечки медленно прошлись по моей нижней губе, и я ощутил, как мышцы живота свело судорогой от одного этого прикосновения. Член дернулся, упираясь в шов брюк.