— Снимите его, — приказал Кайрен.
Арина попыталась стянуть кольцо.
Не получилось.
Металл будто стал частью пальца.
— Не снимается.
Кайрен резко подошёл, взял её руку.
Прикосновение было коротким, но Арину всё равно ударило странным ощущением — не романтическим даже, а магическим: будто под кожей этой чужой руки проснулся не ток, а маленький золотой зверёк и потянулся к его ладони.
Кайрен тоже это почувствовал.
Она увидела по его лицу.
Он медленно отпустил её руку, но взгляд не отвёл.
— Покажите запястье.
— Что?
— Запястье.
Арина машинально отогнула кружевной край рукава.
На коже, там, где ещё утром не было ничего, проступала тонкая золотая линия.
Сначала одна.
Потом вторая.
Они переплелись, образуя крохотный знак — крыло, обвитое башней. Тот самый герб Морвентов, но не чёрный и серебряный, как на стенах. Золотой. Живой. Едва светящийся изнутри.
Арина смотрела на него и не могла вдохнуть.
Кайрен побледнел.
По-настоящему.
— Этого не может быть, — сказал он.
Арина подняла глаза.
— Что это?
Он не ответил сразу.
Смотрел на знак так, будто тот нарушал не просто правило, а саму основу мира.
— У Элиры никогда не было родового отклика, — произнёс Кайрен наконец. — Ни одного.
— А теперь?
За дверью послышались шаги. Кто-то приближался быстро.
Кайрен резко опустил её рукав, закрывая знак.
— Никому не показывайте.
— Почему?
Дверь распахнулась.
На пороге стояла Селеста.
Её взгляд сразу скользнул к руке Арины.
И задержался.
Она улыбнулась почти ласково.
— Я, кажется, помешала.
Арина впервые за это утро поняла: да, день только начался.
И худшее в нём ещё даже не входило в комнату.
Мачеха, которой не верят
Мачеха, которой не верят
— Я, кажется, помешала.
Селеста стояла на пороге кабинета так спокойно, будто вошла не в момент, когда Кайрен торопливо закрывал рукавом странный золотой знак на руке жены, а на обычное обсуждение поставок муки.
Арина сразу поняла: эта женщина увидела достаточно.
Не всё, возможно. Не сам знак целиком. Не его форму. Но движение Кайрена, его резкость, её собственную попытку спрятать запястье — слишком многое для человека, который привык собирать чужие слабости, как драгоценности.
Кайрен отпустил её руку.
— Вы не помешали, — сказал он. — Потому что вас не приглашали.
Селеста улыбнулась чуть шире.
— Тогда мне тем более повезло оказаться рядом. Слуги сказали, что вы с леди Элирой уединились после завтрака. Я решила, что разговор касается совета рода.
— Он касается дома Морвентов.
— В таком случае я имею право знать.
— Нет.
Одно слово.
Арина почти физически ощутила, как оно ударилось о каменные стены. Селеста не изменилась в лице, но её пальцы на дверной ручке стали белее.
— Кайрен, — произнесла она мягко. — Ты слишком резко меня отстраняешь. Особенно в день, когда твоя жена проснулась другим человеком, отозвала собственное прошение и теперь, насколько я вижу, скрывает что-то под рукавом.
Вот и всё.
Стрела выпущена.
Арина подняла подбородок.
— Вы так внимательно следите за моими рукавами, леди Селеста, что мне уже неловко за платье. Оно явно не ожидало такой популярности.
Селеста перевела на неё взгляд.
— Вы сегодня удивительно разговорчивы.
— Утро вдохновляет.
— И удивительно смелы.
— Это вы уже говорили.
— Я повторю, если смысл не дошёл.
Кайрен шагнул между ними.
Не закрывая Арину полностью. Просто обозначая линию.
— Селеста, выйдите.
— После того как узнаю, что происходит.
— Вы узнаете то, что я сочту нужным сообщить.
— Род прибудет через три дня. Совет задаст те же вопросы, только жёстче. Если Элира использовала запретную магию, чтобы изменить решение по мальчику…
— Осторожнее, — сказал Кайрен.
Теперь в его голосе было то самое тёмное золото, которое вспыхивало в глазах. Не крик. Предупреждение перед огнём.
Арина машинально сжала запястье второй рукой. Знак под тканью больше не жёг, но напоминал о себе мягким теплом, будто кто-то положил на кожу тонкую нить света. Она не понимала, что это. Не понимала, почему Кайрен побледнел. Не понимала, почему у Селесты при словах о магии в глазах появилось не только подозрение, но и жадное ожидание.
Зато понимала: если сейчас её начнут рассматривать как опасность для рода, Ноэль снова станет удобным поводом. «Жена изменилась, мальчик рядом, магия вспыхнула, надо защитить дом». Красивое название для старого желания убрать ребёнка.
— Леди Селеста, — сказала Арина, — если я когда-нибудь начну пользоваться запретной магией, надеюсь, результат будет внушительнее, чем попытка накормить ребёнка завтраком.
— Вы смеётесь над тем, чего не понимаете.
— В этом доме все говорят мне, что я чего-то не понимаю. Может, составим очередь? Будете первой после мужа.
Селеста прищурилась.
— Вы правда думаете, что дерзость спасёт вас на совете?
— Нет. Но она помогает не уснуть во время угроз.
Кайрен резко обернулся к ней.
В его взгляде было ясное: «Замолчите». Арина почти ответила взглядом: «Попробуйте сами прожить это утро». Но прикусила язык. В конце концов, она действительно могла наговорить лишнего. Уже наговорила достаточно, чтобы совет рода прибыл через три дня и, вероятно, захватил с собой весь комплект неприятностей.
— Разговор окончен, — сказал Кайрен.
Селеста посмотрела на него долго.
— Ты зря прячешь от меня то, что всё равно увидят другие.
— Выйдите.
На этот раз она подчинилась.
Плавно поклонилась, задержала взгляд на рукаве Арины и закрыла дверь. Тихо. Почти ласково. От этого стало хуже, чем если бы хлопнула.
Арина повернулась к Кайрену.
— Теперь можно спросить?
— Нет.
— Как неожиданно.
— Вы никому не показываете знак.
— Я даже не знаю, что это за знак.
— Именно поэтому молчите.
— Милорд, я, конечно, ценю ваш стиль общения: коротко, властно, сразу хочется бросить в вас подсвечником. Но если на моей руке появилось нечто, от чего вы побледнели, а ваша родственница готова обвинить меня в тёмных интригах, я имею право хотя бы на две фразы объяснений.
Кайрен посмотрел на дверь, затем вернулся к столу, взял написанный отказ от прошения и спрятал его в кожаную папку.
— Родовой отклик.
— Уже одна фраза. Плохо, но начало есть.
— У драконьих родов есть магия признания. Не у всех. Не всегда. В сильных домах камень, кровь и клятва иногда отвечают тем, кого считают частью рода.
— Камень, кровь и клятва, — повторила Арина. — Очень уютный семейный набор.
— У Элиры такого отклика не было.
— Вы уже сказали.
— Не было и не могло быть.
— Почему?
Он выдержал паузу.
— Потому что наш брак был договором. Холодным, политическим, без взаимного принятия.
Арина невольно посмотрела на кольцо.
— А сегодня он вдруг решил, что я своя?
— Не он.
— Тогда кто?
Кайрен посмотрел на неё так, будто вопрос был опаснее ответа.
— Дом.
За окном снова скользнула крылатая тень. Арина с трудом удержалась, чтобы не обернуться. В этом мире даже стены, кажется, имели мнение. Причём, судя по всему, теперь это мнение портило ей жизнь.
— Замок поставил мне отметку «временно допущена»?
— Не шутите.
— Я шучу, когда мне страшно. Привыкайте, если собираетесь держать меня под наблюдением.
— Я не собираюсь привыкать.
— Очень жаль. Я только начинала думать, что у нас есть перспектива семейного общения.
Кайрен тяжело провёл рукой по краю стола.
— Селеста не должна знать о знаке до совета.
— Она уже подозревает.
— Подозрение не доказательство.
— Вы говорите как человек, которому часто приходится объяснять очевидное упрямым родственникам.
