Крылья Паргорона (СИ) - Рудазов Александр

— Точно так же, как с обычной женщиной. Они очень хорошо имитируют жизнь.

— И с тех пор… вы встречаетесь?.. Странно звучит, когда речь о демолорде, тем более ларитре.

— Нет. Это было один раз. И я с тех пор пытаюсь понять, что это было. Случайный каприз?..

— М-м-м… случайным капризом это могло бы быть у моей госпожи, Дибальды… даже Гариадолла. Но ларитра?..

— Вот и я о том же.

— Даже и не знаю, что сказать. Честно говоря, я в некотором недоумении. Если ларитре захотелось испробовать фархеррима — почему она выбрала тебя, а не… скажем…

— Она сказала, что я похож на них.

— А. Это многое проясняет. А еще, знаешь… когда у тебя свадьба?..

— Через полгода.

— Я тебе расскажу про интересное явление природы, — осклабился Гиздор. — Когда мужчина решает совершить главную ошибку своей жизни, он неожиданно становится очень привлекателен в глазах прочих дамочек. Ведь он кому-то нужен, а значит, в нем что-то есть. Но при этом он все еще свободен, и его можно успеть перехватить, пока время не истекло. Они инстинктивно это чувствуют, понимаешь? Сердечком. Возможно, Охотница, будучи ларитрой и… Охотницей… решила отыграть известный сценарий.

— Да, это неплохое объяснение, — медленно кивнул Дзимвел. — Спасибо.

— Обращайся. Как у тебя там дела с этой Грибатикой?

— Продолжаем собирать данные. Много долгой кропотливой работы. Ильтира почти не бывает дома, остальные тоже много помогают, но мы все еще не закончили. Я сейчас как раз иду в полевую вылазку…

…Мир под названием Торос. Большой, красивый, густонаселенный. Что интересно, в основном гномами, гоблинами, кобольдами, перианами и карликовыми эльфами — а люди тут составляют меньшинство и считаются огромными и могучими существами.

Но именно к людям принадлежал волшебник Сакрамуш, один из шестерки Великих Чародеев. Избравший своей обителью полярные льды, хранитель равновесия в природе и большой любитель клубники.

О клубнике Дзимвел узнал от Ильтиры.

В отличие от нее, Дзимвелу тут приходилось непросто. Вокруг была сплошная Грибатика. Не отдельные споры и редкие зомби, как в мирах, где заражение только начинается, но мощная, пронизавшая землю и воздух грибница. Дзимвел летел в двух лицах, причем один — с огнеметом, а второй — с револьвером, целясь в первого.

Дзимвел не хотел проверять, успеет ли в случае чего развеяться.

Обитель Сакрамуша он заметил издали. Над ней не было туч, светило солнышко и даже доносилось пение птиц. Посреди снежной равнины лежал цветущий оазис, и за незримой чертой воздух становился теплым, а от нагретой земли шел пар.

Райский уголок, сальванские кущи… осаждаемые грибными зомби.

Грибатика оплела незримый купол частой сеткой. Ее порождения, зараженные медведи, волки, песцы, лоси, убезуки, маримберы, гоблины и редкие люди, стояли сплошной стеной, уставившись мертвыми глазами. Тянули шишковатые руки, лапы, морды. Похожие на бесформенные комья, опутанные серо-сизой порослью, они пытались проломить этот последний бастион, заставу, что хоть как-то еще сдерживала наступление кошмарной грибницы.

Сакрамуш успешно держался. Пока что. Худой, осунувшийся волшебник стоял по ту сторону границы, как последний несгибаемый страж жизни. Между ним и беснующимися тварями не было и пары локтей — но они не могли преодолеть эти локти.

Чародей что-то негромко говорил. Вскинул костлявые руки и вел речитатив, плел заклинание. Дзимвел затруднился сказать, молод ли он или стар, особенно под этим мешковатым одеянием и огромной, закрывающей пол-лица шляпой. Но от мага аж шли волны силы, и пока что защитный барьер держался.

Пока что. Внизу двигалось еще что-то. Как будто обычный грибной зомби, такой же обросший наростами урод, когда-то бывший человеком.

Но вокруг него словно была зона отчуждения. Другие зомби близко не подходили.

И он… его глаза не были мертвыми. В них светилось что-то нечеловеческое, что-то куда более чуждое, чем у любого паргоронца, но это явно был осмысленный взгляд. Вперившись прямо в лицо Сакрамушу, зомби… заговорил.

Дзимвел понял, что это и есть так называемый Громила. Особо опасная тварь, которой Грибатика сохранила часть прежнего разума.

Судя по всему, Сакрамуш знал этого Громилу. Он отвечал ему, как кому-то, кто ему дорог… был когда-то. С такого расстояния слов Дзимвел не слышал, но видел лицо волшебника — и его искажала боль.

Разговор продлился недолго. Руки Громилы вскинулись, изуродованные губы покривились — и он тоже завел колдовской речитатив.

Он колдовал, этот комок спор!

И его чары разрушали чары Сакрамуша. Защитный барьер на глазах слабел и бледнел.

Какое-то время волшебник еще продержится, конечно…

Дзимвел задумался. Если помочь прямо сейчас, волшебник будет благодарен. С другой стороны, иметь дело с Громилой не хочется. С третьей — это все равно однажды придется сделать, а сейчас хороший момент. Можно завоевать симпатию волшебника и изучить Громилу в бою двое на одного.

Все взвесив, Дзимвел выстрелил.

Грибные зомби повернулись, как по команде. Чары Громилы прервались — Дзимвел всадил пулю ему точно в рот. Барьер сразу снова налился светом, волшебник за ним выдохнул, точно скинул с плеч тяжесть.

Но Громила не погиб. Оружие бушуков разорвало ему пасть, раздробило зубы, но не убило. Неприятно.

Нежить, конечно. Но не обычная. Дзимвел крутанул барабан, создавая новые пули — теперь со свойствами серебра. Еще выстрел… и пуля исчезает в дымном облаке. Громила издал бессвязное бульканье, глядя на Дзимвела — и с его пальцев сорвались лиловые струйки.

Почти невидимые. Но Дзимвела словно посекло лезвиями. Мертвый колдун оказался страшно сильным — и Дзимвел понял, что в одиночку не справится.

И тогда его стало сто.

Сотня крылатых демонов обрушилась с небес!

У всех тоже были револьверы, хотя и уже самые обычные, без чудесных свойств того самого, подаренного Арнахой. Град пуль накрыл грибных зомби — и пули на лету становились серебряными!

Чары краткосрочные, но обычную нежить прикончат так же, как обычное серебро.

Только вот… порождения Грибатики не совсем нежить. Точнее, совсем не нежить, просто в чем-то похоже.

Так что их просто посекло пулями, но почти никого не убило. Им оказалось плевать на серебро.

Свет и огонь. Больше всего Грибатика боится света и огня.

Дзимвел изменил тактику. Вперед вылетел тот, что держал огнемет — к сожалению, единственный. Пока получается копировать только револьвер — к нему Дзимвел уже привык, прикипел… это подарок невесты, с ним у Дзимвела особенная связь. Но даже он копируется пока ущербным, неполноценным.

А с огнеметом Дзимвел не настолько еще сроднился.

И пока сотня демонов палила из револьверов, пока бесчисленные Дзимвелы решетили грибных зомби, рвали их когтями и разрывали в клочья, один поливал Громилу бурлящим пламенем. Второй стрелял из-за его плеча — единственным настоящим револьвером, оригинальным.

Смертоносным даже для бессмертных.

Бах! — и в руке Громилы появляется дыра!

Бах! — и его отбрасывает назад с пробитыми ребрами!

Бах! — и нога подкашивается, простреленная в голени!

Дзимвелы кишели стаей воронья. Они кричали, мельтешили и казались бестолковым роем, но на самом деле сражались очень слаженно. Действовали, как пальцы одной руки, во всем помогая друг другу.

Но выручать даже не пытались. Если кому-то приходилось тяжко, если кого-то хватали — он просто исчезал, а рядом появлялась замена. Часто жертвовали собой — бросались на зомби, отвлекали их, даже погибали иногда… а другие Дзимвелы тем временем убивали врага.

Все Дзимвелы — один Дзимвел, и потеря любого — не потеря вовсе.

Обычные грибные зомби кончились бы очень быстро. Серьезной проблемой стал только Громила. Даже весь изрешеченный, он не погибал. Продолжал двигаться и колдовать, причем колдовать паргоронски мощно.

У всех Дзимвелов шумело в голове. Но с этим было можно бороться, зов Грибатики не настолько уж силен. Высшего демона она запросто захватить не могла, так что бросала на него свои порождения.