Пустой. Пенталогия (СИ) - Скабер Артемий

В итоге он прошел буквально в двух шагах от меня. Я уловил странный сладковатый запах от его игл и сглотнул подступивший к горлу ком. Обернувшись, я удостоверился, что зверь подошел к туше.

Я с облегчением выдохнул. И тут сверху раздался резкий свист. Огромная тень накрыла камни, и к мертвому зверю слетел остроклюв, широко расправив крылья.

Иглоспин недовольно задрал морду. Остроклюв издал крик. Я решил не смотреть на их битву за мясо и пошел дальше. Прежний хозяин руин был мертв, и местные обитатели уже слетелись делить его останки.

Дорога перед глазами расплывалась из‑за заливающего лицо пота. Я попытался вытереться рукавом рубашки, но он насквозь промок и ничем не помог.

Вдруг левую ногу сильно свело судорогой. Я чуть не выронил копье, пришлось упереться им в землю, чтобы переждать боль. Спазм прошел, но нога продолжала противно ныть.

Виной всему была накопившаяся усталость. Долгое лечение после прошлой раны, бессонная ночь в прятках от зверя и тяжелый бой добили меня окончательно. В таком темпе долго не протянет никто, мне срочно нужен отдых.

Я замер, осознав, что сбился со счета шагов и потерял нужный поворот. Пришлось искать знакомые ориентиры. Камень с желтыми пятнами остался позади, значит, нужная мне гряда была в ста шагах отсюда.

В голове бились только обрывки мыслей вроде того, что надо пройти еще немного до плиты и повернуть. Зерно внутри едва теплилось, удерживаемое только съеденной травой. Тело постепенно остывало, теряя тепло. Тот жар, на котором я продержался весь бой, окончательно ушел, оставив после себя лишь пустоту.

Наконец я добрался до тайника в щели между плитами. Упав на колени, я вялыми руками разгреб глину и вытащил небольшой мешочек.

Осторожно, через ткань, я достал зеленое ядро из левого кармана. Затем положил этот маленький тяжелый овал в мешочек к остальным. Обычные серые камни на его фоне смотрелись как простой мусор рядом с чем‑то ценным.

Я туго завязал мешок, спрятал его обратно, замазал глиной и привалил сверху камнем. Я вытер ладони о штаны и глянул на пальцы – все в грязи и крови, ногти содраны. Когда‑то мне приходилось таскать ими камни за жалкие восемь кусков хлеба в день, потом они же лишили жизни Золтана. А совсем недавно пришлось пустить их в дело, чтобы забить ту самую тварь, наводившую ужас на всю деревню. Мне удалось добыть около сорока ядер. Понятия не имею, насколько это ценно для города, но всяко лучше, чем прийти с пустыми карманами.

Когда встал, меня слегка повело в сторону, пришлось опереться о плиту, чтобы удержать равновесие. Закинул в рот еще немного собелии, чтобы зерно откликнулось и придало сил. На дорогу до деревни должно хватить.

За очередным поворотом показалась песочница. Солнца уже опускались – одно почти касалось горизонта, из‑за чего тени от каменных плит растянулись по всему песку. Вдали виднелись ворота, которые почему‑то так и оставались запертыми.

Кое‑как добравшись до ворот, я тяжело оперся о деревянные створки. Дыхание сбилось, по лицу градом катился пот.

– Открывайте! – закричал я, вкладывая в голос остатки сил. – Это Рейланд!

– Отойди! – донеслось от стражника по ту сторону. – Не положено! Старейшина приказал никого не пускать!

Дом был совсем рядом, но попасть туда мне не дают. Будь проклят Тарим! Нурр – это вам не скалих, да и люди уже устали от вечного страха. Какой смысл прятаться от всего на свете, если деревенский артефакт в любом случае защитит?

Видимо, старейшина надеется вернуть былое уважение. Пытается снова нагнать страху, чтобы казаться спасителем. Только вряд ли это сработает, люди стали другими. Я со злости стукнул кулаком по дереву, развернулся и побрел обратно в песочницу. Понял, что без отдыха просто свалюсь замертво.

Пришлось заставлять себя переставлять ноги, пока не дошел до камней. Нашел удобный выступ с наклонными плитами, которые складывались в некое подобие навеса. Оттуда хорошо просматривались ворота, а снизу подобраться ко мне без шума было почти нереально.

С трудом вскарабкался наверх. Копье пристроил под рукой, нож оставил на поясе, лук тоже держал наготове. Улегся на нагретый за день камень. Спина наконец‑то расслабилась, и от этого стало только тяжелее. Тело будто осознало, что опасность миновала, и на меня навалилась вся накопившаяся усталость.

Руки лежали как плети, сдвинуть их не получалось. Ноги вытянулись и почти сразу онемели. В ушах стоял ровный гул, похожий на сквозняк в тесном ущелье, а живот сводило от голода.

Глаза слипались. Шум перерастал во что‑то оглушительное. Внезапно показалось, что ядро Нурра в кармане раскалилось, начало плавиться и проникать прямо под кожу. Будто оно пожирало меня, снова делая Пустым, а потом я превратился в зверя. Чей‑то голос донесся словно из‑под толщи воды. Резкий звук разрушил кошмар, заставив воздух содрогнуться. Я дернулся и открыл глаза. Небо было рыжим.

Оказалось, это лишь сон.

Посмотрел по сторонам: тени сделались длинными и густыми. Солнца уже спрятались, оставив лишь светлую кромку вдалеке. Получается, я проспал несколько часов.

Приподнял голову, чувствуя песок на лице и скрип на зубах. Рубашка намертво прилипла к спине. Пот успел высохнуть и проступить заново. Все тело, от шеи до самых пят, заныло тупой болью. Казалось, ночевка в укрытии и недавняя драка с Нурром решили одновременно напомнить о себе.

Я перевел взгляд на деревню.

Ворота оказались открыты? Одна створка чуть сдвинута, другая распахнута настежь. У входа толпились люди: пара охранников, какая‑то женщина с ведром и мужик, тащивший мешок. Я подхватил свои вещи.

Слез со своего укрытия. Приземлился неудачно, ноги не удержали, и я ударился коленями о песок. Поднялся, взял копье и двинулся к входу.

Один из охранников заметил меня шагов за двадцать. Он застыл на месте, приоткрыв рот, а копье в его руках неуверенно дрогнуло.

– Это ты? – с трудом выдавил он.

Второй выглянул из‑за ворот и тоже вытаращился на меня. Он нервно оглянулся назад, а потом снова уставился в мою сторону.

– Живой?

Я подошел ближе, и стражники немного расступились. Один из них сплюнул через плечо и пробормотал себе под нос что‑то неразборчивое.

– Мы думали, ты там концы отдал, – неуверенно выдал первый. – Нурра видели, рев его слышали. Тарим вообще сказал, что ты покойник. Мол, пустой ни за что не выживет в руинах рядом с такой тварью.

– Ошибся наш старейшина, – хрипло ответил я.

– Охотники ушли, – быстро заговорил второй. – Собрали три группы. Тарим велел им отыскать следы зверя и выяснить, где он бродит. Они вышли, как только ворота открыли. Должны скоро вернуться.

Значит, полтора десятка человек вооружились копьями и пошли искать Нурра, который уже давно валяется мертвым в тупике.

– Ну пусть ищут, – сказал я, заходя в деревню. – Думаю, они справятся.

На площади стоял тот самый гул, который появляется, когда куча людей говорит одновременно. Слышались обрывки разговоров, чьи‑то окрики, скрежет металла о точильный камень. Возле амбара какой‑то мужик перебирал копья, осматривая наконечники, а у колодца собрались женщины, одна из которых держала на руках ребенка.

Я шел мимо них. Люди замолкали при моем приближении и снова начинали болтать, стоило мне отойти подальше. Кто‑то позвал меня по имени, но я не стал оборачиваться.

У кузни заметил Ксура. Он стоял в дверях, скрестив руки на груди, и хмуро смотрел на площадь. Когда я проходил мимо, он внимательно проводил меня взглядом.

– Молодец, – кинул он мне вслед. – Раз не подох, значит, уже охотник.

Я обернулся. Скажи мне кто‑нибудь такое пару лет назад, ни за что бы не поверил. Кузнец меня признал, даже не обозвал шалхом… Деревня действительно поменялась за это время. Я просто кивнул в ответ, не желая тратить силы на разговоры, и потащился дальше.

Первым меня заметил Харек. Он сидел на полене, вытянув одну ногу, рядом стояло копье. Увидев меня, он удивленно распахнул глаза.