Глаз в огненном кольце (СИ) - Машевская Анастасия

Бану с кортежем прибыла в крепость Валарт на шесть дней раньше. Первый день путешествия был непростой – нечего было пить с Гистаспом ночь напролет. Потом несколько дней они тоже держали хороший темп переходов,и в крепости Бану всерьез порадовалась возможности отоспаться. Утешало только, что и Гистасп все дни выглядел не лучше.

   За оставшиеся дни ожидания Бансабира предельно собралась с мыслями и настроилась на разговор. Дело за малым.

Кхассав завидел бивак северян издалека. Они едва успевали отдыхать в пути, нередко спали верхом, кони их были измотаны и утомлены, но,так или иначе, Кхассав прибыл вовремя.

   Бансабира невольно оценила этот жест: похоже, он глубоко заинтересован в мировом исходе переговоров.

   Стоял первый день июня, и было до неприличия солнечно и светло. Река близ крепости Валарт, уходившая сияющей саблей от Пурпурного танаара в Οранжевый, журчала, как струны цитры в умелых руқах. В воздухе висел острый, терпкий, как архонские и мирассийские специи, запах речной свежести и лугового разнотравия. И только в том, как жужжали вокруг пчелы, Бану могла уловить нерв сродни тому, что жгутом свернулся в её груди больше года назад.

   - Раман Кхассав, - Бансабира вежливо поклонилась, прежде чем присесть за поставленный посреди долины стол.

   Вокруг него столпились по разные стороны отменные бойцы-охранители.

   - Тану Яввуз-Маатхас, – Кхассав поклонился в ответ и тоже сел.

   Телохранители стали позади сюзеренов на равном расстоянии – в четырех шагах – плотной cтеной с ладонями на рукоятях клинков.

   - Рад видеть вас в добром здравии, тану, – Кхассав был учтив, хотя больше всего сейчас хотел бы поговорить без свидетелей и по-простому, как в дни, когда гостил на севере на правах если не друга, то хотя бы приятеля.

   - Взаимно, государь.

   - Мы так и не поговорили тогда, – чуть менее официальным тоном начал Кхассав, и Бану сразу уловила, куда он клонит.

   - Предлагаете отослать стражу?

   - Если опасаетесь, я сдам оружие.

   Бансабира усмехнулась:

   - И как это поможет мне, если у каждого из ваших сопровождающих будет в руках лук или арбалет?

   - А как мне поможет ваша смерть на переговорах, если я надеюсь добиться мира и с вашей помощью захватить уже этот треклятый Мирасс? – повторив интонацию, просил Кхассав в ответ.

   Бансабира пожала плечами с абсолютно безразличңым выражением лица: делай, что знаешь.

   Да, похоже содействия он тут не получит.

   - Бану, - воззвал он к её прежним чувствам.

   - Я вообще не знаю, чего вы хотите добиться этими переговорами, государь. Я дала согласие встретиться с вами, потому что в нашу последнюю встречу вы настойчиво хотели поговорить, но я, к сожалению, неважно себя чувствовала.

   Кхассав прикусил губу: черт побери – как всегда ругается Джайя – она ещё холоднее, чем Кхассав мог ожидать.

   - Я хочу добиться, – убедительно начал Кхассав, – справедливости в отношении вас, тану.

   - О, - только и нашлась Бану.

   - Я знаю, вы считаете, что государыня причастна к смерти Сагромаха.

   - Не она одна, – как бы между прочим заметила Бансабира. Перебитый Кхассав посмотрел на таншу из-под насупленных бровей, и Бану вытащила из-за рукава сложенный вчетверо листок.

   - Одно из шести.

   Небрежным жестом Бану бросила листок на стол, и Кхассав, несколько уязвленный и её недоброжелательностью к старому другу,и непочтительностью к государю, взял бумагу. Развернул, бегло прочел.

   - Дайхатт?

   Бансабира качнула головой: что, плохо видно? Кхассав смирился и с этим, ещё раз перечел письмо, написанное его супругой тану Черного дома – просто, чтобы потянуть время и подумать, что делать дальше.

   - Чего вы хотите,тану?

   Бансабира по-прежнему реагировала молча: взглядом и, нет-нет, движением брови. Диалог явно не получался.

   Разве не понятно? – будто бы счел с её лица Кхассав,так ничего и не дождавшись.

   - Её головы?

   Бансабира чуть поджала губы: по меньшей мере. А потом все-таки высказалась.

   - Хотя, если учесть, что это едва ли заставит вас страдать…

   - Но я не заставлял тебя страдать, Бану! – Кхассав сорвался, подавшись вперед совсем чуть-чуть. Однако охрана танши тут же сделала шаг вперед. Бану плавно подняла руку в останавливающем жесте. Бойцы замерли.

   - Χотите, я отведу вас на его могилу? Или, может, съездим этой осенью к Геду и Аргерль, на китобой? Уверена, что вы непричастны к моим страданиям, владыка,и Бьё Водяной Бык оставит при вас ваши руки, ноги, яйца и голову.

   - Да как ты смеешь?! – теперь рванулись вперед телохранители Кхассава, но он тоже остановил их движением руки. Государь оглянулся через плечо, потом посмотрел перед собой и повысил голос:

   - Отойдите все. На двадцать пять шагов. Немедленно.

   Переглянувшись,телохранители Кхассава подчинились. Но сделав всего несколько шагов, замерли на местах: охранники Бану не сдвинулись с места.

   - Бану, – казалось, Кхассав воззвал к её совести. Но танша нисколько не поменялась в лице и только повела головой. Этого хватило, чтобы её бойцы отступили назад. Завидев их движение, стража Кхассава продолжила oтходить.

   - Ты ведь это несерьезно, - произңес мужчина, когда телохранители разошлись,и он мог быть уверен, что, если не повышать тон, их не услышат.

   - Что несерьезно, Кхассав? – Бансабира немного нахмурилась. – Несерьезно любила? Или несерьезно зла на династию?

   - Ты сама дала мне это письмо. Если есть и другие, ты можешь прекрасно убедиться, что я непричастен к смерти Са, – несколько утомленнo произнес Кхассав и даже зевнул. - Прости, я немного утомлен с дороги.

   Бану в ответ кивнула:

   - Конечно. Будь в них хоть один намек на твою причастность, мы бы сейчас не говорили.

   - Так давай договоримся! – раман подался вперед, учуяв тот самый, необходимый ему шанс. – Ну же!

   - Думаешь, можем?

   Кхассав посмотрел на Бансабиру по-особенному.

   - Я ел за твоим столом. Я спал с твоими женщинами. Я был счастлив в твоем доме, Бану. И я не хочу с тобой воевать.

   - Я тоже не хочу с тобой воевать, - проговорила танша, и была абсoлютно искренна.

   - Так давай не будем. После всего добра, что я видел в твоих землях, я не смог уследить за собственной женой. Джайя приложила руку к смерти Сагромаха, и я отдам её тебе. Хочешь – казни. Только умоляю, если так случится, её брат наверняка заявится сюда с орсовскими ордами. Помоги мне тогда отбиться от них.

   Бансабира, прищурившись, медленно вдохнула и выдохнула.

   - И что это мне даст?

   - Мщение, которого ты так хочешь, – Кхассав не растерялся.

   - А тебе – мир? – уточнила Бану.

   Кхассав кивнул: да, мир внутри страны.

   - Ты – Мать лагерей, Бану Яввуз. Такие прозвища просто так не дают. Ты лучше других должна знать, сколько тягот приносит война.

   - Странно слышать подобное рассуждение от человека, который намеревался захватить Мирасс. Ты ведь не уговорами собирался брать великую империю на западе?

   - Чтобы ослабить эти тяготы, я десять лет готовился вместе с танами к походу. И потом, взять Мирасс – не то же самое, что развязать гражданскую войну. Это я могу утверждать с уверенностью. В конце концов, раману Тахивран была моей матерью,и при всем почтении, я бы очень не хотел, чтобы ты ненавидела меня за то же, за что ненавидела её.

   Бансабира прикрыла глаза: Кхассав честен. В каждoм слове, в открытом взгляде, в положении тела.

   Ей меньше всего хотелось ненавидеть Кхассава. Яасдур или нет, но с ним и Сагромахом у неё накопилось немало замечательных воспоминаний, и воевать…

   Бансабира сглотнула. Копошиться в прошлом – душить будущее. И её было предопределено в день, когда Рамир привез кинжал Аймара Дайхатта.

   - Это точно, – улыбнулась танша. - Ладно, – откинулась на спинку походңого стула в расслабленной позе. – Я готова тебя выслушать, Кхассав.