Когда умирает король - Бакман Элина

Саана встает. Душа просит чего-то хорошего. Спустившись вниз, Саана понимает, что совсем одна в большом тетином доме. Точно, тетя уже несколько часов сидит в гостях у Харри Валкамы, угощается кофе. Она заходит на кухню и принимается методично изучать содержимое шкафчиков. Может, у тети где-нибудь припрятаны вкусняшки?

Обстоятельная ревизия закончилась довольно плачевно — одной открытой упаковкой полумягких печенюшек «Дорис». Прихватив с собой трофей, Саана села на диван в гостиной и открыла галерею в телефоне. Она рассматривает фотографию со стены, куда были прикреплены материалы по делу Хелены. То есть Хелена стремилась уличить мужчин, которые развращали молоденьких девушек? Могла ли Хелена выяснить, что стало с Лаурой Мальм? И почему исчезла Йоханна? Почувствовала себя в опасности? Йоханна знала о причинах смерти Хелены? Кто был осведомлен о поступках тех мужчин и хотел отомстить?

Саана пытается понять, чему ее научили бесчисленные детективные сериалы. Обычно в них специально намекают на виновность определенного человека. А потом оказывается, что убийца — некто совершенно неожиданный. Тот, кто обычно на фоне, на вторых ролях, однако все видит и все замечает. Тот, кто знает и молчит. Саана съедает последнюю печенюшку и теперь страшно хочет пить.

В числе ее фаворитов всегда был фильм «Подозрительные лица»^[77]. Его сюжет — блестящий пример того, как ловко можно манипулировать вниманием зрителя. Саана думает о калле, принесенной к порогу, о гнетущем молчании Хартолы. О жертвенности и подчинении. На кухне тихо. И в тот момент, ожидая, пока стечет прохладная вода и пойдет ледяная, Саана понимает, кто мог бы стать идеальным убийцей с клеймом.

26 ИЮЛЯ, ПЯТНИЦА, ХЕЛЬСИНКИ

— Думаю, Мертанену уже позвонили, — сообщает Зак. — Вот этот, первый звонок, — уточняет он.

— И? — мгновенно мобилизуется Ян.

— Это только догадки. Симку получилось отследить только сейчас, и боюсь, что мы опоздаем.

Ян задумчиво барабанит по донышку стаканчика навынос и взвешивает варианты действий. Учитывая специфическое положение вещей, приспосабливаться к изменениям нужно быстро. От внезапного превращения Мертанена в важного фигуранта дела кровь стынет в жилах. Все стало еще запутаннее. Сам Мертанен о своей роли помалкивает, даже наоборот, тщательно скрывает свое хартольское прошлое. И теперь, когда правда раскрылась, Ян ни секунды не сомневается в том, что с легкой руки начальника разменной монетой в этом деле окажется случайная жертва, которая и сядет за решетку, если понадобится.

Они продолжат слежку, но выдадут себя лишь тогда, когда Мертанен сам расскажет о нависшей над ним угрозе. А она есть, и она реальна. Яну еще предстоит разобраться, в каком именно порядке укладываются все части этой мрачной мозаики. И начинаться этот порядок должен непременно с того, что они поймают убийцу. Лишь после этого Мертанен ответит за свои поступки. И потому кажется диким и глупым думать о каких-то других вариантах, когда есть идеальный — сделать Мертанена наживкой, получив от него разрешение, конечно.

Также было бы неплохо определиться с тем, что именно они скажут более высокому руководству и министерству. Если обнародовать данные прямо сейчас, все может пойти под откос. Ян не в курсе, кто входит в круг Мертанена, а кто нет. Попади информация не в те руки, и Мертанен сорвет все планы, стремясь спасти свою шкуру. Интуиция подсказывает Яну, что Мертанен уже занимается этим. Так что важно как можно дольше позволять ему заблуждаться относительно их осведомленности. О своей роли он может наплести руководству что угодно. Вероятнее всего, он объявит себя жертвой, тем, чья безопасность под угрозой и кого ЦКП быстренько обеспечит всевозможной защитой, поскольку его жизнь в приоритете. И лишь спустя какое-то время откроются подлинные причины такой уязвимости Мертанена. После ареста Ян обо всем и расскажет. Разумеется, подобный план подразумевает некоторые риски. Если руководство посчитает предъявленные Мертанену обвинения несостоятельными, а все предположения — ложными и не начнет внутреннее расследование, Яну конец.

Такое нужно обсуждать с командой.

— За мной, выйдем-ка на пару минут.

Хейди везет коллег на остров Сеурасаари. На мосту ветрено. Они останавливаются, наблюдая за тем, как избалованные утки и ненасытные чайки борются за крошки хлеба.

— Не думал, что окажусь в таком положении, — говорит Ян. — Теперь я подозреваю всех, включая себя.

Хейди смотрит на Яна. Недоверчивость — профессиональная болезнь. Они гуляют, притворяясь обычными людьми. Просто вышли воздухом подышать, ознакомиться со старинными бараками, полюбоваться островом, морем и скалами. Вышли пошикать на чаек и белощеких казарок, но покормить уточек и всяких птенчиков. На ветру покачивается камыш, и каждый из полицейских про себя надеется быть где-нибудь в другом месте.

На очередной одинокой скале Ян открывает, наконец, рот. Зак и Хейди готовы слушать, по какой причине внезапно оказались на лоне природы, вдали от построенного в шестидесятые низенького участка.

— Мы не в здании, чтобы мои слова не долетели до чужих ушей, — начинает Ян.

Зак топчется с ноги на ногу и собирается что-то сказать, но в последний момент не решается.

— Положение сложное, — продолжает Ян. — Мы должны быть готовы к тому, что убийца сблизится с жертвой, но вы понимаете, что это означает. За объектом нужна постоянная слежка.

— Мертанен уже дал понять ЦКП, что находится в опасности? — спрашивает Зак и сильно удивляется, когда Ян качает головой.

— Но кто? Кто охотится на всех этих мужиков? — спрашивает Хейди, и все задумчиво замолкают.

— Если кто-то из нас будет следовать за Мертаненом, начиная с настоящего момента, мы скоро узнаем, кто в итоге к нему придет, — говорит Ян и закидывает камешек далеко в море.

Вечером звонит отец. По интонации понятно, что он немного выпил. Его голос полон энергии и даже нежности — давно так не звучал. Отец сообщает, что парится в сауне с друзьями, и Ян испытывает огромное облегчение, узнав об этом.

— А ты там как? Когда нас познакомишь? — интересуется отец, смущая Яна.

— Познакомлю с кем?

— Мне Хейди сказала, что у тебя там женщина.

— Хейди?

— Ну, я тоже умею вынюхивать, если надо, — смеется отец. — Мне нравится Хейди. Она похожа на сына, которого у меня никогда не было.

Ян натянуто смеется отцовской шутке.

— Ну так что, когда уже выберемся в «Лехтоваара» на обед, чтобы я смог взглянуть на эту женщину? — спрашивает отец.

— «Лехтоваара»? В смысле, втроем? — недоверчиво переспрашивает Ян. Никогда раньше отец не выказывал подобного интереса к жизни Яна. Наверное, болезнь и смерть мамы усмирили отцовскую суровость.

— Втроем, — подтверждает отец.

К своему удивлению, Ян замечает, что начинает закрываться.

— Посмотрим, — бубнит он и кладет трубку.

26 ИЮЛЯ, ПЯТНИЦА, ХЕЛЬСИНКИ

Мертанен чувствует себя водомеркой. Он слишком долго был на плаву, вольготно скользил по поверхности. Он легко поднялся и быстро продвинулся. Все шло так, как ему хотелось. Однако в последнее время стало казаться, будто на поверхности в любой момент может появиться огромная рыба и проглотить его. Втихаря Мертанен подчистил свое личное дело, а что не смог убрать сам, то поручил уничтожить доверенным лицам. Он делает все, лишь бы удостовериться, что на него ничего не осталось. Это, конечно, стоит денег — и, возможно, парочки жизней, — однако без чистки не обойтись. Раздача поручений сожрала много ценного времени.

Еще он пристально следит за ходом расследования Яна и по мере возможностей избавляется от доказательств. Времени всегда в обрез. После смерти Форса Мертанен начал терять контроль. Он бы любую сумму отвалил за то, чтобы поймать мерзавца, минуя следствие. Даже Яну, брошенному на это дело его лучшему детективу, до сих пор неизвестен человек, убивший троих мужчин. Если это не чокнутая дочка Эсколы, то кто, черт возьми? Мертанен прилагает все усилия, но все равно остается гребаной водомеркой, которую под поверхностью поджидает опасность.