Добрейшей души герцог, я же говорю. Вот только тщательно это скрывает.
От всех, кроме меня.
– Никому не раскрою вашу самую страшную тайну, ваша светлость, – шёпотом произнесла я. – Никогда.
– А я никогда не перестану вас любить.
– А я знаю.
Я повернулась к нему и улыбнулась, глядя в такие знакомые и любимые голубые глаза, которые давно уже не были ни ледяными, ни колючими.
– Ты мой лучший в мире солонский эликсир, – севшим вдруг голосом сказала я. Эта мысль внезапно пришла мне в голову, и я не могла не произнести её вслух. – Потому что ты подарил мне главную власть. Ту, которая была нужна мне всю жизнь.
Рука Кейрана зарылась в мои волосы.
– Власть над собой, – шёпотом заключила я. – Я получила власть над собой. И королевству ты дал то же самое.
– И мы, – серьёзно сказал Кейран, – передадим её нашим детям. Всем четверым.
Я чуть не поперхнулась.
– Двоим! Двоим, ваша светлость! И я слышать не хочу о третьем, пока эти двое из лежащего в моём животе стихийного бедствия превратятся хотя бы в ползающее стихийное бедствие! А ещё лучше – в бегающее!
Кейран наклонился ко мне.
– Но ведь мы можем сделать вид, что просто совершенствуем тот самый момент, когда наш третий великолепный замысел воплотится в реальность, – прошептал он. – И продолжить это во всех отношениях занимательное занятие.
– От которого ужасно трудно оторваться, – прошептала я в ответ.
– Необыкновенно.
Кейран обвёл взглядом будущую детскую спальню, и я поняла, что он смотрит туда же, куда и я.
На очень, очень удобный и широкий диван.
– О да, – прошептала я Кейрану. – Вы читаете мои мысли, ваша светлость.
Солнце вспыхнуло в оконных стёклах. И я просияла, когда мой муж подхватил меня на руки.
