Служанка слепого генерала (СИ) - Белова Екатерина

Сходство было ошеломляющим. Тот же излом бровей, та же линия челюсти, то же упрямое выражение, точно высеченное из камня дурным скульптором, который торопился и не стал сглаживать острые углы.

— Нравлюсь, вейра? — спросил он проказливо.

Точно родственник. Такой же идиот. Даже странно, что клан Давиана не попал в немилость императора после его ареста.

— Идите, — сказала строго.

— Не волнуйтесь, вейр, — из-за его плеча показалась испуганная мордашка Кали. — Я позабочусь о вейре Арха. Мы… немного дружим.

Она вопросительно посмотрела на меня, не будучи уверенной, что я подтвержу ее слова.

Я устало кивнула, и Кали засияла, как солнце.

Копия Давиана помялась, потопталась около кровати, а после послушно прошуршала к бытовой тумбе:

— Я набрал нужные лекарства, — отчитался он уже без всякого кокетства. — И лекаря вызвал, но… Лекарь может задержаться. Сами знаете, где они все.

Я кивнула, и он, наконец, аккуратно закрыл за собой дверь, оставляя нас с Кали наедине.

Она робко, бочком подошла ко мне и застыла передо мной, глядя во все глаза:

— Простите, что навязалась вам, вейра, но я с того вечера все думала и думала, как вы похожи на… На Беатрис. А когда дон Кальви начал говорить, как вы держите бокал и как склоняете голову, я вдруг подумала, что вы…

Кали замолчала, словно опасаясь продолжить. Ее пальцы безостановочно теребили ткань платья.

Я так давно ее не видела, что неотрывно смотрела на ее живое подвижное лицо, полное чарующих теней в свете качающихся светильников.

— Это действительно я… — я успела начать фразу, но не смогла закончить.

Кали схватила меня за руки.

— Это правда ты, Беатрис? — ее голос зазвенел от радости, а глаза наполнились слезами. — Не могу поверить… То есть, нет, могу! Мы с Кали так и не сумели поверить, что тебя нет…

У меня не осталось сил на улыбку. Мои дела были плохи. Совсем плохи. Очень скоро сюда заявится Айден, который либо обвинит меня в смерти Ладваны, либо примажет ответственной за провокацию.

Хотелось закрыть голову и сжаться в комок.

Оказалось, людей, чьим мнением я дорожила и во власти которых было причинить мне боль, осталось очень мало. И так уж вышло, что они ее причинили.

— Как видишь, я здесь, Кали.

— Я — Казали, — лукаво сказала Кали, и я усмехнулась:

— Перестань, Кали. Даже если ты наденешь три платья своей сестры, все равно останешься Кали.

Кали с удовольствием рассмеялась:

— Тебя не обманешь. Веда великая, как же я скучала по тебе…

Я откинулась на подушках, не стыдясь ни слабости, ни скомканного платья, отяжелевшего и набравшего крови.

Бытовая тумба пикнула. В воздухе разлился запах зелий, мускуса и пряной ягодной настойки, который часто давали в качестве укрепляющего средства.

— Я позабочусь о тебе, — тут же засуетилась Кали.

Из-под ресниц я наблюдала, как Кали со счастливой улыбкой порхает по комнате: сдвигает кресло ближе к моей кровати, расстилает у меня в ногах плед и колдует над укрепляющим отваром, процеживая его из чайничка.

— Ужасная история с этой жуткой драконицей, да? Чудовищная смерть, так страшно было смотреть на нее. Наверное, я кажусь жестокой, что опять смеюсь и болтаю с тобой? Это все нервы. Да и боялась я ее до обморока. Я ведь ее совсем не знала, и она так жестоко с тобой разговаривала, бррр…

Кали вошла в режим сороки. Она действительно много болтала и смеялась от нервов, так что я не судила ее строго.

Наконец, она поставила на прикроватный столик кружку с отваром и две склянки с зельями:

— Пей, Биче, — сказала, плюхнувшись в кресло, стоящее рядом. — От чего зелья я не знаю, а вот отвар точно нормальный. Пахнет калиной и боярышником.

Я взяла чашку с отваром, меня окутало сладким горячим запахом пряных ягод.

— Ядом Арахны точно не пахнет, — сказала и вздрогнула.

Звучало кощунственно. Перед глазами встало, как живое, лицо Ладваны, бьющейся на холодном полу.

— Впрочем, яд Арахны не имеет для драконов запаха. Даже интересно, как его ощущают люди. Как его ощущаешь ты, Кали?

Кали вздрогнула. Блестящие глаза уставились на меня с недоумением.

— Яд Арахны — это та штука, которой отравили ту жуткую девушку?

— Ты немного неверно формулируешь, — сказала терпеливо. — Яд Арахны — это та штука, которой ты отравила ту жуткую девушку. К тому же, в сравнении с тобой, Ладвана — доверчивый котик.

Кали медленно распрямилась.

В тёмных глазах мелькнула радость, после сразу неприязнь, потом усталость и, наконец, пустота. Она выглядела кокетливой донной, примеряющей перед зеркалом маски и отбрасывающей их одну за другой.

— Беатрис? — сказала она с правильной интонацией потрясенной донны, но в голосе уже звучала та пустоватая нотка, от которой хотелось отбежать на другой конец комнаты. — О чем ты говоришь? Я же так за тебя переживала.

Она улыбнулась, и на секунду она снова стала той Кали, с которой мы секретничали в сливовом саду, читали романы и танцевали на балах. Она попыталась взять меня за руку, и я не стала ей мешать, с интересом разглядывая бледное лицо.

— Конечно, ты переживала, — посочувствовала я. — Ты приложила столько усилий, чтобы убить меня, и всё впустую.

Губы у Кали задрожали, но пальцы поспешно сложились в незнакомый символ.

Я приобняла Кали свободной рукой, практически сразу трансформировав ее в драконью лапу. Мягко провела когтем по тонкой ткани платья, разрезая волокна. После надавила.

— Только попробуй, — сказала ласково. — И мой коготь войдёт тебе в сердце. Вот сюда.

Кали застыла. Думаю, ей было больно, но она даже не пикнула.

— Я не понимаю, о чем ты, Беатрис, — сказала она, чуть задыхаясь. — Я очень переживала за тебя, мы с Казали плакали ночи напролёт о твоей судьбе.

Я равнодушно кивнула. Вполне вероятно, что они плакали. Почему нет? Мой босс — жесткая бизнес-леди в возрасте за полтинник — снимала головы росчерком пера, а вечерами плакала над Изаурой.

Это абсолютно не связанные вещи.

— Перестань, — сказала безразлично. — Мы обе знаем цену слезам. Видишь ли, оказывается, есть способ натравить Драконье око на человека, и, к моему сожалению, это могла сделать только ты. Ну или Казали.

Ум мгновенно восстановил перед глазами отгороженную нишу с вином, высокомерный профиль короля Эриха и чуть скрипучий голос Нисто Таш.

— Всего-то и надо, что взять немного жидкости у жертвы. Например, кровь. Или слёзы. Или… пот. Я тогда страшно вспотела, но ты, наверное, и так помнишь.

Пот с меня действительно просто лил градом. При одной только мысли, что король Эрих и император драконов поймут, что я подслушивала их разговор, у меня сердце от ужаса останавливалось. Я ещё тогда удивлялась, как руна сумела меня прикрыть. А дело, скорее всего, было в божественной магии. Ведь руна принадлежала богине Смеха и до поры до времени действительно спасала мне жизнь.

Я доверительно наклонилась к Кали:

— Вы так трогательно вытирали меня платочками, а после скормили их Драконьему оку. И, к счастью, всё вышло как нельзя лучше. Из многообразия донн, балующихся тёмной магией, король Эрих выбрал меня, как наиболее перспективную.

Это и неудивительно. Драконье око впало в буйство в моем присутствии, а после и вовсе сломалось.

— Я предпочла бы заподозрить кого-нибудь другого, — сказала искренне. — Кого угодно, только не тебя. Но… Как вы прошли проверку?

А чтобы Кали думала не очень долго, я намекающе проколола когтем тонкую спинку ещё раз. К этому моменту во мне атрофировались чувства, присущие Беатрис: чувство дружбы, чувства привязанности. Жалости.

Лапа у меня промокла от крови.

Кали медленно повернулась ко мне, словно не чувствуя боли. Её простоватое, вечно кокетливое лицо сделалось жёстким и пластиковым, как у фабричной куклы.

— Это было не сложно, — сказала она безмятежно. — Наша мать была иномирянкой, только Казали родилась полностью светлой, а мне не повезло. Я стала тёмным магом, как наша мать. Я почувствовала тебя сразу. Если знать правильные заклинания, найти себеподобного не так сложно.