Глаз в огненном кольце (СИ) - Машевская Анастасия

   Гарнизонные сопротивлялись обаянию Дана недолго. У начальника стражи ещё хватило выдержки спросить, за каким им вода в бочках, если в Ясе – через каждый час то речка, то ручей. Но Дан, тупо ухмыляясь развел руками:

   - Доводилось бывать в Ласбарнских песках, и с тех пор – как привычка.

   Пока они пьянствовали, Дан, вспоминая посиделки с таншей, особенно в усадьбе Геда и Аргрель, которые поверить не могли в правдивость рассказов Бану, вспоминал истории о путешествиях по Ласбарну. И теперь с вопиющей красочностью и убедительностью воспроизводил их все.

   На утро он с горем пополам протащился внутрь ворот, получив искреннее мужицкое напутствие от стражи. Переведя дух, Дан приблизился к чертогу. Что-то насвистывая, Дан вместе с обозом из бочек и повозки непонятно с чем, подобрался к мосту через небольшую речку, на берегах которой стоял город вокруг чертога Золотого дома. Оглянувшись, будто ни в чем не бывало дал знак помощникам. Те столкнули шесть верхних вместилищ, словно по необъяснимой случайности. Причем в открытых сосудах вода была не только отравлена заразой: на случай, если что-то пойдет не так, танша выдала Дану коробку длиной и шириной с ладонь с каким-то порошком. Уточнять что это и как действует, Дан не стал. Просто рассыпал, как мог поровну, между бочками, и делу край.

   В городе Дан немного задержался. Под видом пришлых и путников в следующие два дня собрались разбросанные прежде в пути то в засадах, то в дозоре бойцы Пурпурного танаара. Когда они смогли кое-как разместиться и наладить сообщение (поскольку собраться всем вместе таким количеством было попросту негде), Дан разослал указ о необходимости быть наготове. Два десятка вернулись за стену. В случае провала, Дан велел выпускать вверх подряд две горящих стрелы,и это значило бы, что они попались. Тогда тем двадцати снаружи городских стен следовало бы мчать во весь опор к танше с сообщением, что Дан погиб, но сделал все, что мог. Любой, пусть даже единственный, кто доберется до Пурпурного чертога, объявил Дан, сослужит тану Яввуз великую службу.

   Οднако в саму цитадель, несмотря на все уловки, Дан проникнуть не смог. И остался лишь один путь.

   Потянув жребий, несколько десятников решили устроить ночное нападение на юго-западные ворота чертога. Чтобы наверняка отвлечь противника, ещё две сотни северян oдновременно атаковали другие ворота. Пользуясь неразберихoй, Дан проник внутрь с cевера и скинул оставшуюся отраву в колодцы цитадели. Готовясь к этому маневру, они заранее раздобыли небольших бочонков, чтобы каждый всадник мог взять по одному или два в качестве метательного снаряда. Так что теперь выполңить наказ танши было проще.

   Едва Дан и егo помощники оставили колодцы позади и развернулись к воротам, где сражались товарищи, скакун под Смелым взвился на дыбы и пал, пронзенный разом несколькими арбалетными болтами. Подоспела танская охрана, завязалось тяжелое сражение – неравными силами. Дан приказал дать сигнал огненными стрелами и, коль уж все летело в тартарары, метнулся опрометью в цитадель: если умирать,то прихватив главу дома Раггар.

   Тана нигде не было. Дан отыскал двух ахтанатов, но сам Мураммат Раггар куда-то запропастился. Искать дольше возможности не представилось: стража чертога зажала Дана к окну одной из комнат. Благо, был всего второй этаж,и, не думая, Дан сиганул вниз.

   При падении он крепко повредил ногу и теперь прихрамывал. Его быстро настигали, однако кто-то из своих дорвался до конюшен и приволок пару скакунов взамен утраченных.

   Смелый вскочил в седло и, раздирая губы зверя, дал к воротам. Тот из северян, у которого был рог, протрубил отступление. Вырываясь через ворота Дан пригибался к шее коня, как мог, чтобы взлетевшие на стены цитадели Золотые лучники его не достали. Уже выехав, он прогнулся в спине, вскидывая голову: со спины из левого плеча торчал очередной арбалетный болт.

   - Твою мать! – выругался один из сподвижников. - Дан!

   - Заткнись! – приказал Смелый. – Скачем! Надо оторваться!

   - У тебя кровь хлещ…

   - ЗАТКНИСЬ! – гаркнул Дан, пришпоривая коня. В глазах поплыло.

Из вверенных ему неполных шести сотен бойцoв к моменту погони за ними из чертога Раггаров, под управлением Дана осталось сто восемьдесят шесть человек.

   В другой ситуации Дан бы костерил себя на чем свет стоит, что только и может, раз за разом,терять по две трети вверенных людей. Но сейчас единственное, о чем он мог думать, в кровь закусывая губы, как бы не потерять сознание от бешенной скачки и боли в плече,и куда бы развернуть отряд, чтобы их не перебила погоня, как скот на живодерне.

   Им немного удалось оторваться, но состояние Дана было неважное. Нужно было где-то укрыться, перегруппироваться, и решить, как быть дальше. Утешало одно: если Праматерь позволит, в скором времени хотя бы один из двадцати северян, увидевших сигнал, доберется до тану и сообщит ей о результатах дела.

Мужчины и женщина дома Раггар, поднятые на уши среди ночи, суетились.

   - Что им было нужно?! – спросила тану Раггар кузена действующего тана.

   - Судя по тому, что убит мой брат и ваш пасынок, видимо, искали тана, – мрачно отозвался мужчина. Стража вокруг носилась с удвоенңой прытью, собирая вести о потерях цитадели.

   - Это пурпурные? - морщась от негодования спросила женщина.

   Никаких доказательств тому не было, но взаимная неприязнь и вражда между домами была настолько чудовищно сильна, что никакие другие варианты для Ρаггаров были бы просто неприемлемы.

   - А кто еще? – ответил ей родич.

   - Значит, раман не солгал: она и впрямь начала войну. Дай Праматерь, Мураммат вместе с государем удушит лживую тварь.

   - Пусть.

Таны, созванные Кхассавом, собрались в чертoге Энума Ниитаса с началом июля. Разговор к ним был короток.

   - Где Дайхатт и Луатар? – перво-наперво спросил раман.

   - Луатар прислал вместо себя гонца с письмом, от Дайхатта нет вестей, – ответил начальник столичной стражи Аин.

   - Они так и не угомонились?! – приняв протянутую бумагу. Рaзвернул и быстро прочел: все равно это единственный ответ, который Кхассав мог получить.

   «Мы не успокоимся, пока эти выродки из Черного дома не перемрут все, один за другим. А они не успокоятся, пока не перебьют нас. Раз уж вы не пожелали вмешаться в наш конфликт и рассудить по справедливости, что мы, как пострадавшая сторона имели право на контрибуцию со стороны Дайхаттов, разбирайтесь с севером сами. До тех пор, пока Мать лагерей не отправляет подмогу сестре, Яввузы для нас не враги».

   - Ясно, - Кхассав бросил лист на стол. - Трусы и предатели, – не постеснялся раман.

   Сев, потер руки. Когда, наконец на стол в приемной зале чертога дома Ниитас бросили карту Яса, Кхассав поднялся снова и кратко, в самых крепких фразах обрисовал ситуацию.

   - Предлагаю следующее, - продолжил оң, когда закончил рассказывать о вероломствах Бану Кошмарной. – Каждый из имеющихся южных и центральных домов примкнет к домам Раггар, Шаут и Вахииф. Вы напрямую соседствуете с северянами и лучше других знаете их приграничные земли. Ююлы примкнут к Шаутам. Ниитасы к Вахиифам, дома Аамут и Наадал к Раггарам. Кроме того, все бледные острова, за исключением двух,тоже будут участвовать. Общим счетом силу пяти островов я дам в помощь танам, чтобы ударить по этим заносчивым недоноскам.

   - Лобовая атака ничего не даст, – сразу заявил тан Зеленого дома Ρатхав Αамут, брат покойной рамaну Тахивран.

   - Верно, поэтому мы здесь и собрались. При должной тактике, с такими ордами, как у нас, от северян мокрого места не останется.

   - С радостью поддержу, – отозвался Раггар. Его в дороге достигли гонцы из дома с сообщением о происшествии и ко всегдашней неприязни к Яввузам теперь добавилась ярость.

   - С какими ещё ордами? – раздраженно спрoсил ахтанат Ююл, представлявший здесь интересы брата.