Клинок Богини, гость и раб - Машевская Анастасия

– Еще бы. Ты была малявкой. Прекрати хохотать, Бану!

– Прости, – успокаиваясь, Бану смахнула выступившую слезу. – Слушай, а ведь если подумать, я до сих пор не знаю, в кого была влюблена Шавна. Да и была ли она вообще влюблена.

Рамир изумился:

– Серьезно? Вы же были подругами. Мне кажется, это первое, о чем болтают девушки. Неужели не говорили о таком?

– Я говорила, а она нет, – внезапно осознала Бану.

В комнате стало заметно тише.

– А о ком говорила ты? – спросил Рамир.

– Сам можешь догадаться.

– Пожалуй. – Рамир поднялся. – Удивительно, правда, что прошло всего пять лет?

– Не то слово. – Бану тоже поднялась. – Чувство такое, будто мы с прошлой жизни вот так не смеялись.

– Время проходит, – заметил Рамир.

– И люди проходят, – заметила Бану. – Подожди-ка, – встрепенулась женщина, – ты до сих пор ее любишь?

– Трудно сказать. Мы давно не виделись, но Шавна осталась в моей памяти мечтой. Встретив когда-то Сциру, я подумал, что могу найти Шавну в ней, но очень быстро разочаровался. Поэтому если мне удастся снова увидеть Шавну и стать для нее идеальным мужчиной, я буду счастлив.

– Так вернись в храм.

– Пока не могу. – Рамир притворно развел руками. – Мне, знаешь ли, еще не заплатили за работу.

– То, что ты спал со Сцирой Алой, уплатой не считается? – поинтересовалась Бану.

– Ну что ты, – со всей серьезностью отозвался мужчина. – Какая уж тут уплата? Чтобы иметь баб, вовсе не обязательно видеть в них любимых женщин.

Губы Бансабиры искривились в усмешке.

– Клинки Богини всегда честны? – спросила, не требуя ответа. – Кстати о честности, твое последнее сообщение. Ты убрал белый камушек с четвертой позиции, верно?

Рамир, ощутив прилив азарта, с наслаждением прищурился, одними глазами призывая Бану продолжить догадку.

– Тогда остальные пять дают не так уж много вариантов для лжи, и самый уязвимый из всех – то, что Сцира вернулась домой по приказу отца. Солги ты в том, что она вернулась не со всем войском, а с частью, или в том, что она вообще отправилась в чертог Шаутов, а не готовила атаку на кого-то из наших, я бы, конечно, действовала по ситуации, но в один прекрасный день нашла бы способ укоротить тебя на голову. К тому же врать в частях вроде этих – непоследовательно, особенно после того как благодаря твоим посланиям я смогла вытащить из плена кузена. Фактически тем самым снова ослабив удавку на шеях отца и братьев.

Бансабира приняла сидячее положение, подтянулась и продолжила:

– Короче, самый правдоподобный вывод выглядел так. Вопрос был только в том, что кроме старого Шаута Сцире никто не мог приказать вернуться в чертог. В то, что Сцира могла сделать это просто так, по собственному желанию сорвалась в разгар войны с неплохой позиции – как, в общем, и в то, что она по доброй воле отошла бы с частью своих сил, перепоручив командование кому-то еще, – я не поверю даже пьяная. А значит, ты сумел оклеветать девочку так, что подозрительный Ранди перестал верить любимой дочери, отделил ее от войска и отправил с какой-нибудь полусотней или, самое большое, сотней охранников в лагерь одного из трех сыновей. Чтобы и талант не пропадал, и следили за ней в оба. Если все это собрать, трудно понять, где в итоге была ложь, поэтому проще всего думать, что ты солгал в том, что ты солгал. И сделал это, видимо, потому, что среди подданных Шаута есть еще кто-то, кто знает способы сообщения Храма Даг. Именно поэтому предыдущее послание ты передал самым тривиальным образом – через еду, которую мне подал засланный тобой под видом алого пленника шпион. – Под конец Бансабира, почесав макушку, забавно скривила лицо. – Мне остается только похлопать, – развела руками.

А вот Рамир с крайне довольным видом и впрямь зааплодировал.

– Я всегда знал, что прекрасно разбираюсь в женщинах и умею выбирать лучших. – Увидев, как Бану, шутя, сузила глаза, мужчина тут же наигранно почтительно добавил: – И следовать за таковыми, тану.

– Я над твоим сообщением две недели соображала, – буркнула танша, поглядев на мужчину как на полоумного.

– Но сообразила ведь.

– Со скоростью осла.

– Ослицы, – поправил Рамир, состроив непринужденную физиономию. – Не льсти себе.

Плечи Бану опять затряслись от смеха, как и плечи Рамира. Они оба хохотали непонятно над чем, зажимая ладошками рот, чтобы не быть услышанными.

– Благословит тебя Мать Сумерек, – сказала Бансабира в завершение, чувствуя, что спать ляжет в отличном расположении духа.

Рамир, еще посмеиваясь, встал и ловко намотал платок.

– Да благословит тебя Мать Сумерек. – И бесшумно выскользнул из комнаты.

Войско Бансабиры восстанавливалось месяц. Пришлось сделать пару небольших вылазок, разок отбиться от небольшого войска алых, наивно решивших, что сейчас бойцы Бану совсем не способны к обороне. Дан – или, если следовать за толпой, Дан Смелый – опять отличился, еще больше напомнив Бансабире солнце. К концу этого месяца – будто чувствовала, что сейчас самое время, – Бану демонстративно провела по площади внутри занимаемой территории Сциру Алую. В цепях, с освистом – унижение удалось в лучших традициях. Ночью Рамир получил приказ организовать распространение известий о случившемся. Но так, чтобы перво-наперво обо всем узнал тан Ранди Шаут – как разведчику алых, подобная поспешность и осведомленность играла Рамиру на руку, добавляя своеобразные бонусы к выслуге и доверию.

В семье и стане Шаутов разразился страшный скандал в связи с пленением Сциры. Еще бы, хмурилась прознавшая об этом Бану. Одно дело распоряжаться дочкой самому, а другое – терпеть, когда враги мешают все карты, оборачивая дело не самым ожидаемым образом. К тому же, судя по всему, проблемы от маленькой танши были даже бомльшие, чем опасался Шаут: выхватить Сциру прямо из-под носа отца и брата, на подходе к лагерю последнего! Заодно перебив всю охрану… К ней стоит отнестись серьезнее.

Хорошо хоть Рамир подсуетился вовремя – помчался в погоню, пообещав либо проникнуть в стан пурпурных и убить Бану, либо хотя бы учинить разведку боем и вызволить Сциру. К тому же он, Ранди, следом отрядил еще одно подразделение, сняв с отдаленной позиции, в помощь наемнику, который взялся за спасение танин Шаут. И стало как-то все равно, спал Рамир со Сцирой или нет: главное – чтобы спас.

В начале июля Бану сообщили, что в дневном переходе расположилось огромное воинство. Все, что было в окрестных землях, Бану велела собрать в занимаемой крепости и неусыпно держать оборону. Тысячеглавая гидра медленно наползала на стены, и становилось ясно, что у каждой из тысячи голов по десять языков, если не больше. Никаким образом Бану не сможет отбить десятитысячную орду с тем измученным воинством, что у нее осталось. Будь она трижды избранницей Шиады и Матерью лагерей, она всего лишь человек.

Только остальным этих мыслей лучше не знать, выдохнула танша и поднялась на парапет.

Подступавшее войско двигалось нарочито медленно, и вскоре Бансабира, напряженно вглядывавшаяся в массы, облегченно вздохнула, велела открыть ворота – на штандартах развевалось лазурное знамя Маатхасов. Бану спустилась вниз, зашла в выбранный покой, проверила, как выглядит, и, удовлетворившись увиденным в бронзовом зеркале, оседлала лошадь. Дюжина телохранителей, возглавляемых Раду, держалась рядом, также верховые.

Всадники замерли недалеко от распахнутых ворот. Бану нервничала. Если подумать, именно ради этой встречи отец заслал ее за Маатхасом к рыжим, и – чего уж греха таить – судя по всему, ожидал тан Сабир вполне очевидного исхода. Правда, пока Бансабира не получит каких-то известий на этот счет, лучше не торопить события. А раз так – еще можно помнить об Астароше.

Через какое-то время воинство за стенами остановилось, а группа всадников галопом въехала в крепость. Маатхас натянул поводья и замер. Логика, как и внутреннее чутье, подсказывала ему, что здесь, в землях дома Ююл, он встретит именно ее, Бансабиру Изящную. Сидя в осаде, он, осмыслив, искренне порадовался, что Сабир в свое время не позволил дочери отправиться в земли рыжих с ним вместе. Не потому что оказался в опасном положении – просто, не зная Бану ближе, Сагромаху было легче доверять себе.