Главный Инженер. Трилогия (СИ) - Фарг Вадим

– Я сказал, пусть уходит! – выкрикнул он.

И вот тогда в его голосе я услышал неподдельный страх. Поэтому вытер руки, подошёл к двери и сказал спокойно, почти равнодушно:

– Денис, я не полиция. Если бы хотел тебя сдать, пришёл бы не с сумкой инструментов, а с Петренко и понятыми.

Наступила тишина.

– Мне плевать на твои игры в прятки, – продолжил я. – Но если ты сейчас не откроешь, разговор будет через дверь, а это неудобно. И ты прекрасно знаешь, что никто не любит неудобную работу.

Ещё несколько секунд тишины, а потом щёлкнул замок. Денис выглядел хуже, чем я ожидал: худой и бледный, с синяками под глазами, а на руке была старая повязка. На столе стояла кружка, рядом лежал выключенный телефон. Шторы задернуты, света практически не было.

– Здравствуйте, – буркнул он, не глядя мне в глаза.

– Садись, – коротко приказал я.

– Это моя комната, – попытался возразить он.

– Тем более садись, – отрезал я.

Он хотел огрызнуться, но передумал и сел на край кровати. Марья Ивановна стояла за моей спиной, сцепив руки.

– Марья Ивановна, сделайте нам чай, пожалуйста, – попросил я мягко. – И дверь прикройте.

– Я… – начала она.

– Всё нормально, я его не съем, – успокоил я её.

Денис криво усмехнулся, но улыбка сразу пропала. Старушка поколебалась, потом вышла и прикрыла дверь. Я сел на стул напротив него, не слишком близко, чтобы не давить физически, но достаточно прямо, чтобы он не мог спрятать взгляд.

– Светлана Андреевна не может с тобой связаться, – начал я.

Он вздрогнул.

– Кто? – переспросил он.

– Не делай вид, что не понял, – чуть скривился я. – Прокуратура, казино, Сиплый, Сысоев, Кабан. Продолжать?

Денис нервно сглотнул.

– Я ничего не знаю, – тихо произнёс он.

– Знаешь, – уверенно ответил я.

– Не знаю! – почти выкрикнул он.

– Денис, ты не умеешь врать. – сказал я. – Мы оба были в том казино, глупо отрицать очевидные факты.

Он сжал кулаки, стараясь сдержаться.

– Вы не понимаете, – прошипел парень. – Они сказали, если я ещё раз что‑то скажу, меня найдут. Бабушку тоже. Они знают, где мы живём.

– Кто сказал? – спросил я.

Он снова замолчал.

– Сиплый? – уточнил я.

– Нет, – ответил он.

– Люди Сысоева?

Денис отвёл взгляд.

– Значит, не только Сысоев, – заключил я. – Хорошо.

– Ничего хорошего! – сорвался Денис, но тут же сбавил голос, испугавшись собственного крика. – Вы не понимаете, они всё зачистили. Там ничего нет. Подвал пустой, все говорят, что я придумал. Если я пойду, а полицию, меня просто сольют.

– Вот теперь ты начал говорить по делу, – заметил я.

Он уставился на меня, а я чуть наклонился вперёд.

– Смотри, Денис. У тебя сейчас есть два варианта. Первый: ты сидишь в этой комнате, не включаешь телефон, дёргаешься от каждого шума и надеешься, что про тебя забудут. Плохая новость в том, что про свидетелей не забывают. Их или покупают, или убирают. Ты для покупки неинтересен, потому что, уж прости, но толку от тебя в будущем не будет.

Он побледнел ещё сильнее, практически став серым.

– Второй вариант, – продолжил я тем же спокойным голосом. – Ты выходишь из тени, становишься нормальным свидетелем, даёшь показания через правильных людей и получаешь хоть какую‑то защиту. Не идеальную, не как в кино, но вполне себе настоящую. У меня есть контакт в прокуратуре, а ещё участковый, который понимает, где кончается бытовуха, а начинается уголовка.

– А вы кто такой вообще? – тихо спросил он. – Почему я должен вам верить?

Хороший вопрос, наконец‑то он начал думать.

– Не должен, – ответил я. – Вера здесь вообще ни при чём. Ты должен выбрать, какой риск меньше. Сидеть здесь и ждать, пока тебя найдут люди, которым ты мешаешь, или пойти через меня к тем, кому выгодно раскрутить это дело.

– А если они и там всё купили? – спросил он.

– Тогда ты в проигрыше, – просто ответил я. – Но сидя здесь, ты точно проиграешь. А если будешь двигаться, то появится шанс.

Он опустил голову.

– Я не хотел, чтобы так вышло, – пробормотал он. – Я просто играл. Думал, отыграюсь. Потом занял. Потом ещё. Потом бабкины деньги… Я не хотел.

– Все игроманы сначала не хотят, – заметил я.

Он всхлипнул, но удержался.

– Сиплый сказал, что если я буду молчать, всё забудется, – пробормотал парень.

– Сиплый исчез, – отрезал я.

Денис поднял на меня глаза.

– Что? – и снова испуг в голосе.

– Исчез после того как решил сотрудничать. Но судя по всему, неокончательно. Сысоев, возможно, не будет сидеть вечно. И если он найдет вас раньше, чем вы найдете меня, то я даже прийти на ваши похороны не успею.

Он резко выдохнул, будто я ударил его под дых.

– Зачем вы так говорите? – прошептал он.

– Потому что бабушка тебе врёт из любви, – ответил я. – Говорит, что всё обойдётся. А я говорю правду, потому что мне нет смысла гладить тебя по голове. Ты уже наделал глупостей. Теперь выбирай: сделаешь еще одну, сидя здесь, или начнёшь исправляться, засадив надолго Сысоева и его компашку.

За дверью тихо звякнула чашка. Марья Ивановна, конечно, слушала. Старые двери вообще существуют для того, чтобы делать вид, будто за ними ничего не слышно. Денис закрыл лицо руками.

– Я боюсь, – признался он.

– Это нормально, – кивнул я, – Страх, если его правильно использовать, помогает выжить, – сказал я.

– А если я соглашусь? – спросил он.

– Тогда я позвоню Светлане Андреевне. Не сейчас, а когда ты будешь готов. Завтра, послезавтра, через неделю, если Сысоев к тому моменту не выйдет… – при этих словах я слегка усмехнулся. – Мы договоримся, как ты дашь показания. И ты включишь телефон только тогда, когда я скажу.

– А бабушка? – с тревогой спросил он.

– Бабушку трогать никому не выгодно, это уже другая статья и другие последствия, – успокоил я его. – Но я поговорю с Петренко. Пусть чаще появляется рядом, ну так, для профилактики.

– Вы правда можете? – с надеждой спросил он.

– Я не волшебник, Денис, – честно признался я. – Я просто умею чинить то, что другие ломают. Трубы или людей, в зависимости от обстоятельств.

Он молчал долго, а потом кивнул, но довольно слабо.

– Я подумаю, – пробормотал он.

– Нет, – сказал я, отчего он вздрогнул. – У тебя было достаточно времени подумать, пока сидел в своей берлоге. Сейчас ты говоришь мне: да или нет. И даже не для протокола, а для самого себя.

Он сжал зубы, а потом выдохнул.

– Да. Я… я попробую. Только не сегодня, – пробормотал парень. – Мне надо собраться.

– Хорошо, но не затягивай, завтра я с тобой свяжусь, – поставил я условие. – Но если ты не ответишь, то я решу, что ты опять спрятался, и разговор станет жёстче.

– Понял, – кивнул он.

– Телефон пока не включай, – сказал я. – Мой номер есть у Марьи Ивановны. Если что, я найду способ с тобой поговорить.

– Хорошо, – тихо ответил он.

Я вышел из комнаты. Марья Ивановна стояла на кухне рядом с чайником, и глаза у неё были красные. Она быстро отвернулась, будто я мог заметить её слабость. Хотя, если быть откровенным, я её прекрасно понимал.

– Кран я доделаю, – сказал я спокойно.

– Максим… – начала она и замолчала.

– Всё нормально. Не благодарите заранее, пока ещё не за что, – ответил я.

Я вернулся к раковине, собрал кран до конца, открыл воду и проверил соединение. Капель больше не было. Маленькая победа, зато честная. Марья Ивановна стояла рядом и смотрела то на кран, то на меня.

– Сколько я тебе должна, милок? – спросила она.

– Нисколько, – ответил я.

– Нет, так нельзя, – всполошилась она. – Ты работал.

– Тогда чай сделайте Денису и себе, – предложил я. – И окна в его комнате откройте. Там воздух… я даже сравнивать его не буду из уважения к вам.

Она неожиданно всхлипнула, но тут же взяла себя в руки.

– Вы хороший человек, Максим.

Я убрал инструмент в сумку.

– Не спешите с выводами, Марья Ивановна, – слегка улыбнулся я. – Жизнь – непредсказуемая штука. Что будет завтра или даже этой ночью, никто из нас не может предугадать. Но если не строить планы, то точно ничего не произойдёт.