Не спящие во сне - Пинт Александр Александрович

— Дома, в одиночестве, я могу это выражать. Никто никогда не видел, чтобы я плакала.

— Не одна, а с кем-то. Вы обманываете сами себя, считая, что страх и есть ваша жизнь. Таким образом, вы становитесь смертником и совершаете то, что совершает смертник. Выход из состояния смертника может произойти только через признание всего, что связано с состоянием смертника, то есть со страхом, болью, осуждением, виной, жалостью. Чтобы видеть его, надо разрешить себе выражать это, а иначе ничего нового происходить не будет.

— Я устала от этого страха, устала от делания вида, что я сильная. Я хочу разрешить себе быть слабой, быть нормальным человеком.

— Нормальный человек здесь тот, который скрывает свой страх. Что такое нормальный человек? Вы сами-то это понимаете? Это просто слова, которые ни о чем не говорят. Надо вскрыть нарыв страха, который существует во всей реальности, и увидеть его, как не то, что есть вы. С рождением люди входят в мир двойственностей, где всё основывается на разделенности, то есть на страхе.

— Теперь мы практически совершаем обратный процесс — разотождествляясь с тем, с чем произошло отождествление, становимся в душе ребенком.

— Сегодня после оперирования очередного фурункула у меня была сильная боль, причем не столько физическая, сколько душевная. Она была связана с переживанием моего рождения здесь. У меня было ощущение, что я не хочу рождаться, зная, что, родившись, я забуду себя. При этом я знаю, что могу сохранить возможность памяти о самом себе только через очень высокую чувствительность.

Очень высокая чувствительность — это то, что я заложил в свой персонаж, чтобы мне не забыть, кто я есть на самом деле. Но высокая чувствительность приносит колоссальную боль. Я это сделал для того, чтобы погрузиться в трехмерную реальность и исследовать все нюансы ее иллюзий. Чтобы жить с таким уровнем чувствительности, нужно было создать защиту. Тренируясь, я тело защищал мышцами, ментал — его гибкостью, а чувства я не мог защитить. Чувства — это тот индикатор, на который не поставишь защиту, ведь именно чувства указывают на следующее направление движения к самому себе. Ментальные конструкции обусловленного ума поражены дуальной иллюзией, но чувства реагируют на иллюзию страданием, и поэтому они являются тем, что толкает к пробуждению ото сна иллюзий. Кто ты есть на самом деле? Ответ на этот вопрос надо искать в самом себе.

— Я очень сильно не хотела себя вспоминать, у меня даже нет об этом памяти. Почему я не хочу больших денег? Потому что тогда надо думать, надо запоминать. Я не помню свое детство.

— Вспоминание себя идет через активизацию дуальностей и их осознание. Самовспоминание не произойдет, если ты сел, ножки поджал, настроился на Высшее «Я» и погрузился в божественный транс, как это описывается в некоторых книжках по медитации, затем получил ответ, и двойственность захлопнулась. На самом деле я сам создаю ситуации, связанные с разведением противоположных сторон дуальностей для того, чтобы ее увидеть. Я рассказываю, как это происходит у меня.

Например, если вам дадут задачу по алгебре и не объяснят правила ее решения, вы ее не решите. В школе преподаются определенные правила, потом даются задачи для закрепления этих правил. Здесь я даю вам правила для решения задач жизни. Вы узнаёте, как их решать, но нужна страсть, чтобы это делать.

— На это нужна смелость.

Любое страдание основано на осуждении и вине

— Я такой же смелый, как и несмелый. Но я знаю, что буду делать это. И это не просто показатель моей смелости потому, что смелость связана с трусостью. Это показатель страсти к самовспоминанию. Да мне больно, порой не хочу я всё это испытывать, но всё равно сделаю то, что нужно сделать.

— Это страшно и больно.

— Да, страшно и больно, потому что ничего, кроме страха и боли, здесь нет. А когда ты начинаешь прикасаться к нему, то страх активизируется, и ты его отчетливо чувствуешь. Но чувствуешь ты то, что есть в тебе, а не то, что привнесено кем-то. Это то, что есть, так, как оно есть, просто оно находится в хроническом состоянии. Посмотрите, боль была, есть и будет, от нее не уйдешь. Но весь вопрос в том, делаете ли вы из боли страдание.

Боль — это факт, а страдание — это созданная умом интерпретация этой боли, основанная на осуждении и вине. Поэтому не сама боль тяжела, а тяжела вина и связанное с ней ощущение ошибки и неправильности. Мы хотим избегать боли, мы хотим считать, что этот мир может быть без боли. Поэтому всё, что приводит к боли, рассматриваем как ошибку, связанную либо с собственными действиями, либо с действиями кого-то. Как следствие, мы находимся в осуждении и вине и сыплем соль на рану.

— Получается, боль может быть без страданий.

— Да, совершенно верно. Боль она и есть боль. Когда тебе больно, ты будешь плакать, орать, и это нормально.

— Это же страдания.

— Нет, это реакция организма на боль. Страдания — это попадание в иллюзию осуждения и вины. Да, мне больно, но я могу создать из этого страдание или не делать этого. Например, я мог бы сказать, что массаж, который привел к появлению у меня фурункулов, является моей ошибкой, далее я начал бы осуждать Иру, которая сделала мне этот массаж, потом я бы мог осуждать себя за то, что не пошел к врачу раньше. То есть тут масса всяких вариантов самообвинения или обвинения кого-то — вот это и есть страдание, то есть что-то в моей жизни не так, я сделал что-то неверно. На самом деле всё происходит совершенно правильно, потому что оно вскрывает то, что уже есть.

— То есть у меня появилась боль, далее я себя так унизила и загнала тем, что виновата. Раз боль появилась, то я виновата там-то, там-то и там-то, я что-то сделала не так и этим самым я превратила свою боль в болезнь и страдания.

— Совершенно верно. Потому что унижение связано с возвышением. Это как качели, у которых одна сторона опускается, когда другая поднимается. То я говорю, что я неверная и неправильная, а потом начинаю утверждать, что я верная и правильная, а другие неверные и неправильные. Такая раскачка и создает страдание, психологические качели никак не могут остановиться. Чем больше они раскачиваются, тем больше страдания. Страдание и есть, так сказать, нормальное существование эго, которое раскачивает две противоположные стороны самого себя. Через это оно создает иллюзию собственного существования. Так как эго, личность является фиктивным образованием, оно создает иллюзию страдания и через это утверждает себя как то, что существует.

Именно через страдания личность утверждает себя, поэтому конец страданий — это на самом деле конец эго. Так как эго — это единственное, с чем отождествляет себя большинство людей, то им надо не убирать страдание, а наоборот, увеличить его. Парадоксально то, что, с одной стороны, эго говорит, что страдания — это плохо и от них надо избавиться, а, с другой стороны, делает всё, чтобы усилить их. Выйти из эго невозможно, если не вспомнишь, кто ты есть на самом деле. Эго — это единственная самоидентификация спящего, другой у него нет.

Человек боится расстаться с эго так же, как боится смерти, потому что смерть и есть исчезновение эго, то есть видение его как иллюзии. Все усилия спящего направлены на укрепление своего эго, то есть поддержание иллюзии его существования. Постоянного поддержания требует то, что не стоит само. Так вот эго требует постоянного поддержания себя, отсюда распространенное стремление людей к тому, чтобы на них обращали внимание. Если эго не будет получать внимания, миф о его существовании рассеется.

Пожалуйста, можно продолжать поддерживать свое эго, но есть и другая возможность — выйти из него. Готовы ли вы к реализации этой возможности или не готовы — я не знаю. В этой реальности можно знать что-то, но не переживать это на своем опыте. Например, вы читаете книгу по холистической психологии и знаете, что есть двойственности, но вы их не переживаете с целью осознания. Можно просто в них находиться, как это происходит с большинством людей. Хотят или не хотят, но они переживают их, не осознавая этого. Но в таком случае понимания себя у них нет.