Апокалипсис Всадника - Рязанцев Никита

– Да что нам крови бояться? – расходится Онже. – Мирно если решать, у нас с мусорами потом другие заморочки могут возникнуть. А не с ними, так еще с кем-нибудь. Это же Россия, родной! Здесь если утром не съели, значит вечером выебут! Нам по-любому нужно было за что-нибудь зацепиться.

– А вдруг нас потом работа под этими кексами не устроит, тогда что? – вцепившись в череп квадратными как консервированные сосиски пальцами, Семыч яростно скребет коротко стриженный затылок. – Если мы сейчас эту твою красную таблетку схаваем, разве потом отказаться не сможем?

– Мля, пацаны, ну я как вы, конечно! – выходит из себя Онже. – Хоть сейчас ему наберу, скажу: не обессудь, брателла, мы тут променьжевались, очканули по-децалу, работать с вами боимся. Дескать, вдруг потом херня вылезет. Я вас почему на терки и выцепил: надо решение конкретное принимать! Морфеус мне прямо сказал: либо одно – либо другое, третьего не дано. Да только с чего нас этот расклад должен не устраивать, я не пойму? Нам все карты в руки дают! Говорят: работайте, пацаны, мы вам знамя неебательское вручаем, хуй кто вас тронет! Ты что думаешь, братка?

Онже знает, к кому обратиться за моральной поддержкой. Осторожный и рассудительный Семыч в заведомом меньшинстве. Я его убеждаю: такой шанс дается раз в жизни. Хотели в струю попасть – вот она струя. Хотели в гору вскарабкаться – вот реальный путь на вершину. Нужны нам наезды, проблемы, заморочки с каждым чиновником от пожарника до депутата? Вот универсальное решение всех проблем. Нечего тянуть, надо жрать красную!

Семыч со вздохом пожимает плечами: что я, сам по себе? Как вы – так и я. Онже светлеет лицом. Довольно хлопнув себя по коленям, он семенит к «волжанке», открывает багажник и извлекает из загодя купленного ящика с готическим шрифтом три запотевших пивные бутылки. Мы чокаемся, коротким немузыкальным звоном отмечая принятое решение.

– Да, и еще, пацаны! – припоминает Онже. – Морфеус мне прокинул, что уже не раз так случалось: люди вместе работают, слаженно, а потом как на уровень выходят и лавандос прет, начинаются непонятки. Один другого подставляет, другой первого заказывает, третий вообще на лыжи встает и в теплые страны шурует. Так вот Матрица такие игры не терпит. Они нам всем предложение сделали, а значит на всех вместе рассчитывают.

– Ну и че ты нам-то эту байду втираешь? Мы нормальные, небось, люди! – раздражается Семыч.

– Вот и я ему также объяснял, понимаешь? А тот смеется, говорит: все так думают, пока реальные бабки в руках не появятся. Так что, пацаны, давайте прямо сейчас в этом вопросе точку поставим. Решили вместе, значит и до конца идем вместе!

Мы с Семычем поднимаем бутылки. Стекло коротко звякает, КЛИНК-КЛИНК переводится железнодорожная стрелка. Новые рельсы, новый поезд, новое направление.

***

Компания «Сикось-Накось», пятидесятый этаж центрального офиса. Телефонный звонок: «Михаил Батькович, у Вас очень ненадежная крыша, скоро начнет протекать. Рекомендуем Вам поменять хозяев и начать работать с нами».

Олигарх поправляет на носу очочки в тонкой оправе белого золота, и голосом благовоспитанного еврейского мальчика вежливо говорит в трубку: «А не пойти ли вам на хуй, уважаемые господа?»

Через месяц еще звоночек: «Михаил Батькович, Вы нас крайне огорчили. Не будете ли Вы так любезны отдать Ваш процветающий бизнес нашим проверенным людям и продернуть куда-нибудь в Лондон? Или в Хайфу. Вслед за другими равноудаленными многоуважаемыми господинчиками».

Олигарх вертит очки в тонких музыкальных пальцах, покусывает дужку матовым фарфором зубных протезов, протирает швейцарские линзы батистовым белоснежным платочком и нежно так выдыхает в трубку: «А не пойти ли вам еще разок на хуй, уважаемые господа?».

Отделанный малахитом президентский кабинет, генерал-директорский стол, олигарх и злосчастная телефонная трубка мешаются в пучеглазом калейдоскопе событий. По многочисленным этажам главного ходоркофиса рыщут стаями похожие на болотных чертей люди в масках и камуфляже. Вчерашний магнат равноудаляется в комфортабельный екатерининских времен санаторий с трехразовым питанием и окнами в шашечки. Телевизор озабоченно квохчет о банкротстве мощнейшего нефтяного концерна страны. Глава Союза предприимчивых промышленников, крепкий внушительного вида старик с фантастически честными для своей работы глазами, заявляет с телеэкрана прямо и недвусмысленно: «Я знаю, кто хочет обанкротить «Сикось-Накось». Мне известны эти люди и силы, которые за ними стоят. Но называть имен я не буду по одной простой причине: у меня есть внуки. И я хочу, чтобы они жили».

Олигарх едет по этапу в колонию и усаживается прострачивать мундиры и шапки на электрической швейной машинке. Крупнейший в мире газово-нефтяной концерн распродается с молотка и после символического торга переходит в активы подконтрольной государству компании. Обыватель переключает охочее до сенсаций внимание на кстати подоспевшие пожары, вовремя обнаруженные схроны боевиков и нескончаемые перезахоронения какой-то великой княгини. Глава союза предприимчивых промышленников вскорости умирает, но его внуки, хвала Создателю, живы. Впрочем… кто знает?

***

На замерших улицах чернеет полночь. Наша волжанка припаркована вплотную к милицейскому райотделу. Гнутый фонарь голубит кирпичные стены, треснувшую табличку у входа и почетную доску «Их разыскивает милиция». Со стенда смотрят на нас изуродованные компьютером физиономии. Милицейский фоторобот устроен таким загадочным образом, что даже при попытках составить портреты Эйнштейна, Моцарта, Ганди он выдает только уголовные рожи, на каждой из которых пропечатано по три ходки на строгий режим.

– Ну вы, конечно, место нашли для раскурки! – усмехается Морфеус, смачно затягиваясь косяком.

– А тут безопаснее всего! – парирует Онже, вручая мне по кругу второй штакет и сдавленно сипя после затяжки. – По низу передавай.

Лет тридцати с крошками, наш куратор одет дорого, но неброско. Черные волосы и глаза, породистое лицо, бархатный баритон, Морфеус излучает в пространство вальяжную самоуверенность, свойственную очень небедным людям. Его тюнингованная япошка стоит бок о бок с нашим рыдваном.

– Ну так что, архаровцы, отбираем у ментов автосервис? – вразвалку расположившись на заднем диване, Морфеус кутается в сизых перьях конопляного дыма.

Схема работы – найти действующее перспективное предприятие, прикинуть какой-никакой бизнес-план и натравить Матрицу на владельцев, нам пока что в диковинку. Чтобы менты у нас что-нибудь отнимали – бывало, а чтобы наоборот – не припомню.

– Там вся тема оформлена на жену одного из бывших сотрудников, но бабки на карман падают действующим операм, – рапортует Онже. – Работают, конечно, вчерную, вообще ничего не фиксируют, но… мусора вряд ли мирно отступятся.

– Ну вы как дети, ей-богу! – умиляется Морфеус. – Отобрать не проблема. В ближайший понедельник придет к ним проверочка из налоговой. Опечатают компы, изымут документацию, прикроют лавку на какое-то время. Потом стрясут штраф и проверка на этом закончится. А на следующий день придет новая комиссия: от земельного комитета, от экологов или от антимонопольной службы. И так их будут ебать проверками каждый день, пока не свернутся. Ну месяц, ну полтора – сколько они протерпят? Для Матрицы разницы никакой. Мы им и три месяца подряд веселую жизнь можем устроить. Когда поймут, кто их прижал, сами рады будут отделаться.

– А если на принцип пойдут? – хмурится Семыч.

– Если совсем деревянные окажутся, серебряную пулю на шею повесим и до свидания. Что значит: какую? Серебряную.

– Слышь, Морфеус, да нас же тут мусора возненавидят! – не без злорадства хихикает Онже. – Не успели отдел разогнать, как еще бизнес отбирают!

Разборка с местным отделением милиции проходила одновременно с двух флангов. Сначала, в компании Онже и Семыча, туда нагрянул полковник из Конторы. Представившись Семиным дядей, наехал на начальника РОВД и пообещал пристальное внимание к его работе со стороны милицейского Управления собственной безопасности. Начальник устроил перед всей троицей показательное строевое выступление сотрудников, долго извинялся, а в конце беседы заверил, что подобных происшествий больше не повторится. Тем же вечером мент отзванивался Семычу и слезно жаловался: ему до пенсии осталось всего несколько месяцев, а тут его под монастырь подводят. Оказалось, не успел он отойти от утреннего визита, как раздался звонок из областного Управления МВД. Начальнику сделали смачный разнос по поводу наездов на никологорский автосервис и назначили внеочередную проверочную комиссию.