Апокалипсис Всадника - Рязанцев Никита

Учитывая заметную склонность Конторы к использованию внеправовых методов воздействия на людей и организации, вероятно и рекруты с гражданки к ним на службу подбираются по сходным параметрам. Не отягощенные излишними моральными принципами, деловые там, где нужно делать дела, и разбитные там, где нужно разбивать чьи-нибудь судьбы и головы. Желающие заниматься «чистым» бизнесом, но при этом не гнушающиеся криминальными методами его ведения. Имеющие амбиции, жадные до денег и положения в обществе, сплоченные зданием общей идеи на фундаменте дружеских отношений.

– По ходу, они сейчас проверяют, насколько мы их устраиваем, понимаешь? – подключается Онже. – Смотрят, как мы пашем, как с работниками управляемся, что для развития бизнеса делаем, как на спецовые пробивоны с их стороны реагируем, и как в сложных ситуациях действуем.

Помимо прочего, мы с Онже пришли к одному малоприятному выводу: у нас нет права на провал. Если мы окажемся для Матрицы безполезными, она нас может утилизировать как тех, кто слишком много узнал не по рангу. Чтобы заручиться поддержкой советчика, которого Онже прогнозирует в качестве серого кардинала нашего многообещающего предприятия, этим вечером мы стоим в синеватых сумерках частного гаража. По утверждению Онже, такие люди сидеть на пенсии не умеют.

– Значит, говорите, любой проект могут поддержать, в том числе в финансовом отношении? – дядя задумчиво сдвигает брови и смотрит куда-то сквозь нас. Лицо железобетонное, и до сих пор непонятно, интерес вызвала наша информация или небрежность.

Онже объясняет: в перспективе возможно подняться на любой уровень, если по ходу исполнения пьесы мы будем справляться с нехитрыми сегодняшними ролями. Как-никак, Контора ежегодно инвестирует в расширение своего экономического влияния сумму, равную бюджету небольшого государства.

– Ого! – изумляется дядя, когда Онже озвучивает заявленные Морфеусом суммы. – То есть, если иметь своей выгоды с дела всего-то процента два, а инвестиции насчитывают м-м… так… а могут они профинансировать зарубежные предприятия?

Мы уже выясняли у Морфеуса по поводу нашего интереса к Абхазии. Тот заверил, что при удачном раскладе с бизнесом на Рублевке государственные границы потеряют для нас свою значимость. Тем более что у разведчиков, по его словам, есть некие насущные интересы в бывших союзных республиках, а в этой – особенно.

Наконец в глазах дяди загорается хищный желтоватый огонек. Он вспоминает о неком своем знакомом, коллеге по государственной службе, недавно предлагавшем сказочные перспективы для бизнеса в одной разрушенной гражданскими войнами и богатой алмазами африканской стране. Будто разговаривая сам с собой, дядя задумчиво перебирает вполголоса известные ему государственные структуры, которые могли бы обладать подобной властью и средствами, как мы описали. Пауза затягивается. Глянув на Онже, я по-своему истолковываю неоднозначный жест плечами, и откровенно выпаливаю, что структура имеет отношение к Министерству Обороны.

Под гидравлическим взглядом бывшего партаппаратчика я чувствую, как мои щеки и уши наливаются концентрированной томатной пастой. Хуевый из меня агент, если честно. Болтун – находка для шпиона. И не слишком полезный для Матрицы. Таких бы к стенке и утилизировать!

– Ладно, – поднимается дядя со своего топчана, поменяв выражение лица на более благосклонное. – Чего мы здесь-то разговариваем? Пойдемте чай пить.

За его бюрократически крепкой спиной мы с Онже переглядываемся, обменявшись смешками.

***

В просторной столовой, за дубовым прямоугольным столом нас уже четверо. К разговору присоединился двоюродный брат Онже. Сливочно-свежий и прянично-румяный интеллигентного вида блондин, Вовчик не так давно стал дипломированным специалистом по аудиту и праву. С задорной улыбкой он поглядывает сквозь ботанские очки на непутевого братца и прислушивается к беседе. Онже то и дело пытается всосать его в разговор: у него свои виды на Вовчика.

– Эта шарага, из которой ты уволился – она под кем конкретно работает? – пытает Онже юного аспиранта. – Ты ведь сам мог бы ее потянуть, если тебе карты в руки подкинуть?

Собственная юридическая фирма – один из ближайших этапов нашей стратегии по превращению Николиной Горы и предместий в экономический придаток Матрицы. Свои нотариусы, аудиторы, адвокаты существенно облегчат задачу по скоростному образованию противоестественной монополии на районе.

– Наверняка эту фирму отобрать – раз плюнуть! – рассуждает Онже. – Там Матрица за неделю управится. Ну, максимум за две! Вон, у мусоров на сервисе только позавчера первая проверка нарисовалась, а они уже лавочку прикрыли и думают, стоит ли им дальше работать, понимаешь?

Дядя взирает на племянника с укоризной. Говорит: так нельзя. Отбирать все, что тебе приглянулось, не по-людски.

– Не, ну а как иначе? – изумляется Онже. – В этом мире кто успел, тот и съел, понимаешь? Не мы сейчас, так другие их потом нахлобучат. А что, разве плохо, если Вовчик директором этой шарашки станет? Уже не практика какая-нибудь, а нормальная трудовая деятельность. Будет по работе нам помогать, и мы чем сможем – тем его дальнейшему росту… так ведь, братиша?

Я на стороне Онже. Отобрать у ментов их автосервис – прекрасно. Отобрать у старого нотариуса контору – замечательно. Отобрать что бы то ни было, что необходимо нам – естественно. Это называется «право сильного».

Если мы полагаем нашу деятельность на таких ценностях, как деньги, помноженные на власть, тогда к черту этику! Не мы выдумали эти принципы, и не мы установили их в качестве правил игры. Чтобы выжить в этом мире, сделавшись активными элементами Матрицы, нам необходимо стать частью процесса по перекачиванию денег из одного места горизонтали в другое, и по укреплению власти от одного звена вертикали к последующим. Брать при этом в расчет интересы других людей, тем более рядовых граждан, не только бессмысленно, но и опасно: так мы снизим эффективность собственной работы.

– Да хрена ли нам теперь канючить, надо силу проявлять где возможно! – убеждает Онже своего дядю, неодобрительно покачивающего седой головой. – Мы нормально за дела почему не могли раньше взяться: не было настоящей поддержки, понимаешь? А теперь вот она – ЛАПА! Что хочешь твори, главное верхних в курс ставить.

Морфеус обратил наше внимание: если будем попадаться с ганджем, или отберут права, или еще что по мелочи – в таких случаях никого подключать и даже упоминать не следует. Проще самим бабки на месте отслюнявить, потом наверстается. Но если образуются существенные проблемы с уголовным кодексом, Матрица в состоянии отмазать даже от серьезных преступлений.

– Если нас со всех сторон прикрывать будут, можно не менжеваться, когда криминальную педаль врубить надобно, – говорит Онже. – Разве плохо, если мы при волынах ходить сможем, а чуть что – и маслину в лобешник вкатить? Морфеус мне тот кон за одного типа прикалывал (по ходу, его близкий), так вот Контора его от мокрухи отмазала, понимаешь? Кекс заехал по полной программе, выложился: огнестрельное, наркота при нем, и жмур остывает. И ничего! Замяли вчистую. Потому что полезен для Матрицы, понимаешь? Так что если мы сейчас мозги включим, нам такая же зеленая улица светить будет!

По идее, когда мы выйдем на уровень, нам о таких вещах и вовсе задумываться не придется. Матрица и от знойного криминала зонтик раскроет, и от милицейских сквозняков подоткнет одеяльце. Когда сможем поднять на ноги и запустить самотеком первый всамделишный бизнес, перейти исключительно к организационным мероприятиям. Сели в машину и рванули прочь от первопрестольной в любом выбранном направлении. Север, юг, запад – какая разница? Много незанятых, неразвитых городков. Много мест, не охваченных даже такой вездесущей системой как Матрица. Имея деньги, имея прикрытие за спиной, мы будем чувствовать себя козырными тузами, где бы не оказались.

Мечты сбываются. Как в рекламе про майонез. Нас обоих разбирает воодушевление и бесконечная уверенность в собственных силах. В системе координат Матрицы нам с Онже открываются трассы, на которые закрыт путь большинству. Двигаться по ним можно нарушая все правила, с огромной скоростью и во всевозможных направлениях: они широки и просторны.