И если нет у тебя больше ни одной лестницы, научись взбираться на собственную голову: как иначе подняться тебе наверх?
Нужно превзойти самого себя. Нужно оставить самого себя позади. Нужно опередить самого себя.
Нужно оставить позади все то, что вы есть — ваши мысли, ваши сны, ваши вымыслы, ваши предрассудки, ваши философии... все, что составляет вашу личность. Вы должны покинуть это так, как змея покидает старую кожу — она сбрасывает ее и ни разу не оглядывается.
Не превзойдя самого себя, нельзя испытать невозможное. Нельзя пережит ь высшее в странствии, в поиске; нельзя испытать чистейшую страсть.
Вы — просто стрела, и у вас нет мишени. Понять, что вы - стрела, на полной скорости летящая в никуда, у вас нет никакой цели, — это самое трудное.
Все остальные религии кажутся детскими — игрушками для детей. Заратустра бросает вам вызов, который под силу принять лишь самым отважным.
На голову, и выше собственного сердца! — выше собственной логики и за пределы собственной любви — Отныне и самое нежное в тебе должно сделаться самым твердым. Чтобы видеть многое, надо уметь отвращать взор свой от себя: эта твердость необходима любому, восходящему в горы.
Тот же, кто ищет просветления назойливым оком, ничего не видит в окружающем, кроме поверхности его!
Но ты, Заратустра, хочешь видеть основу всех вещей и подоснову их: и потому должен ты подняться превыше себя, - дальше и выше, пока сами звезды твои не окажутся под тобой! Да! Смотреть вниз на себя самого и на звезды свои: только это зову я вершиной, только это еще и остается моей последней вершиной!
Человек же — самый мужественный зверь: благодаря этому он и победил всех прочих. Торжествующей бравадой преодолел он всякую скорбь; а человеческая скорбь — самая глубокая.
Мужество смертельно и для головокружения над бездной: человек же — всегда на краю бездны!
Где бы вы ни были, как бы ни старались обмануть себя, вы стоите над пропастью. Все ваши утешения фальшивы. Все ваши защитные средства — одно лишь воображение. Разве вы не стоите на краю бездны каждое мгновение своей жизни? Ведь в следующий миг вы можете умереть, и это — глубочайшая пропасть.
Разве "видеть" не означает "видеть бездны"? Чем больше вы становитесь провидцем, тем яснее видите бездны, окружающие вас. Слепец может счастливо стоять на краю пропасти, не подозревая о ее существовании. Всего один неверный шаг, и он исчезнет навеки, но лишь слепой может стоять над пропастью без страха. Любое видение означает видение бездны. Но если вы хотите увидеть вершины своего существа, вам придется увидеть также и бездны.
Если у вас нет цели, если вы не хотите ничего достичь, если исследование — радость само по себе, если открытие новых пространств снаружи и внутри — счастье и благословение для вас, тогда между безднами и вершинами не существует никакой разницы. Они становятся одним — они и есть одно. И человек обладает этим большим мужеством, нужно лишь разбудить его; оно крепко спит.
Когда просыпается ваше мужество, когда ваше мужество рычит как лев, вы впервые ощущаете трепет жизни, радость жизни, танец жизни.
Мужество — наилучший убийца: оно убивает и сострадание. Сострадание же — глубочайшая бездна: ибо сколь глубоко проникает взгляд человека в жизнь, столь же глубоко проникает он и в страдание.
Мужество — наилучший убийца, мужество, которое нападает: и саму смерть убивает оно, ибо спрашивает: "Так это была жизнь? Ну что ж! Еще раз!"
Я вспом нил маленький анекдот.
Советский Союз , полночь. В дверь стучит КГБ.
— Гинзбург здесь?
Дверь открывают, сотрудник говорит:
— Я из КГБ. Гинзбург здесь? — Человек отвечает:
— Гинзбург? Он умер.
— Умер? А вы кто? Ваша фамилия?
— Моя фамилия Гинзбург.
— Вы что, ненормальный? Вы только что сказали, что Гинзбург мертв.
Человек засмеялся и сказал:
— Вы называете это жизнью? Даже среди ночи нельзя спать спокойно — и вы называете это жизнью?
Если в смертный час смерть спросит у вас: "Хотел бы ты прожить свою жизнь еще раз — ту же самую жизнь, которую прожил?" — как вы думаете, что вы ответите? Я не думаю, что разумный человек захочет еще раз пережить всю эту трагедию — та же самая жена, тот же муж, точно тот же спектакль, те же разговоры.
Но человек, проживший жизнь не как несчастье, но как постоянное расширение опыта — в постоянном движении, постоянном восхождении, все время создавая себя, всегда уничтожая в себе все лишнее и освобождая лучшее — возможно, он скажет: "Ну что ж, еще раз — почему бы и нет!"
Но только тот человек, который жил действительно интенсивно и тотально, который не был прохладным, тепловатым, который сжег факел своей жизни с обоих концов, будет готов снова пройти через жизнь — ибо он знает, что может изменить все, что было. Он может найти новые пространства, он может найти новые горы для восхождения, новые звезды, он может верить в себя. Он знает свое мужество, ему известно, что единственный способ жить — это жить опасно.
Много торжествующих аккордов в этих словах. Имеющий уши да слышит!...
Живите так, чтобы жизнь, если она будет дана вам еще раз, не была бы повторением. Но она — уже повторение. Вам не нужна другая жизнь; даже эта жизнь — просто повторение.
Я слышал, один человек женился восемь раз. Наверняка эта история произошла в Калифорнии, потому что больших идиотов нигде не найти. Любому разумному чело веку достаточно одной жены. По-настоящему разумным людям не нужно даже одной. Но восемь жен... И когда он женился восьмой раз, через два месяца он убедился, что это - женщина, на которой он однажды уже был женат, только очень давно.
И еще одно, что он обнаружил: каждый раз он старался найти новую женщину, но через полгода история повторялась. Странно — он отправляется в далекие края, чтобы найти новую женщину, но все они через полгода превращаются в прежних. Однако он так и не понял, что это он остается прежним, его склонности те же, его выбор не меняется. Поэтому где бы он ни находил новую женщину, это всегда оказывалась одна и та же женщина, которая ему нравилась. Он не менялся, он просто менял женщин.
