Учительница М. Михеева из деревни Талызина (Тальцинская вол. Орловского у. одноименной губернии) писала: "Летом крестьяне молятся только вечером по окончании всех дел и то очень мало". Летом некоторые выходят для молитвы из избы и обращаются в ту сторону, где стоит храм, или на восток. Старухи большей частью молятся между хозяйственными делами, потом заканчивают в избе. "Многие старухи еще поднимаются в полночь Богу молиться"; считают, что такая молитва особенно угодна Господу и имеет особую силу прогонять нечисть. Под большие праздники и летом молились почти до самой зари.
"Зимою же совсем другой порядок: бабы как только встают рано утром, прежде всего спешат помолиться Богу и положить несколько поклонов". При этом стараются молиться так, чтобы их никто не видел. Старики зимою во дворе не молятся, а выжидают, когда дети заснут и в избе наступит тишина. Сами объясняют это тем, что так делали Святые Угодники. Детей заставляли молиться утром и вечером каждый день. "В самые лютые морозы старики молятся на печи, стоя на коленях; дети тоже с ними".
Относительно чтения молитв вслух сведения расходятся. По-видимому, эта особенность не была всеобщей. Так, наблюдатель из Дорогобужского у. замечал, что вслух читают все молитвы, какие знают, только в праздник, когда молятся все вместе, если не смогли пойти в церковь. Такие общие всей семьей молитвы были существеннейшей чертой русского православного дома, как Малой Церкви. Молитвы читал обычно домохозяин, стоя перед иконами, а остальные члены семьи повторяли их шепотом, стоя на коленях. Никто не смел встать с колен или тем более выйти из избы, хотя это могло продолжаться более часа.
Общее чтение молитв по большим праздникам, вынужденно заменявшее выход в церковь, происходило и летом, и зимой. Могло оно быть и накануне праздника и сочетаться с чтением вслух Евангелия. На Орловщине хозяин "под праздник, прежде вымывшись сядет за стол, прочитает Евангелие вслух, а после ужина помолится усердно Богу, предварительно зажгут лампадку и свечи перед каждой иконой. В это время и бабы становятся на колени и детям приказывают молиться усерднее".
"Если крестьянин, по отдаленности своего места жительства", - писал Т. Успенский в 1859 о Шадринском у. Пермской губ., - "в праздник не может быть в церкви, то он непременно в часы богослужения молится дома, зажегши свечу пред иконами". В Петропавловском у. Тобольской губ. (1848), где иные деревни находились в 25-30, а то и 40 верстах от церкви, многие в праздничный день утром молились дома с полчаса или час при зажженной свече.
Вся семья молилась вместе в своем доме также по особым случаям. К таковым относилось прощанье перед отъездом в дальнюю дорогу. Если отъезжали отец или мать, то после общей молитвы они благословляли детей - крестили каждого по три раза. Общая молитва в избе предшествовала также выездам в поле для пахоты и сева. "Весною, когда намерены начать в поле пахать или сеять, крестьяне, готовясь к отъезду, собираются в избу, становят на стол хлеб, соль и похрестники (кресты из теста, сбереженные с крестопоклонного дня), а зажиточные вместо последних иногда просвиры (испеченные на Благовещенский день), и тут молятся Богу, кладя земные поклоны; потом, взявши с собою со стола хлеб, соль и кресты или просвиры, отправляются в поле" (с. Нижне-Покровское Бирюченского у. Воронежской губ.). Подобные описания, с небольшими отличиями, сохранились и по другим территориям.
Общими были молитвы перед торжественными - праздничными и поминальными - трапезами, а также после них. В этих молитвах участвовали все присутствовавшие. Местами на поминках было принято молиться перед каждым кушаньем и желать покойнику Царства Небесного.
Во время близкой грозы, града, ураганного ветра вся семья становилась перед иконами на общую домашнюю молитву. Подростков заставляли молиться, если они сами не проявляли к этому интереса. При этом зажигали те свечи, с которыми стояли в церкви в Великий Пяток, Великую Субботу или на Пасху (это считалось лучшим средством от пожара, вызываемого молнией).
Рождение и крещение ребенка, сговор и свадьба, тяжкая болезнь, предсмертное состояние и смерть - все это давало основания для совместного обращения к Богу. Религиозное сознание подсказывало необходимость общесемейных духовных усилий, когда над всем домом или над отдельным членом семьи нависала какая-либо опасность.
Отношение к жилому дому, как к Малой Церкви, особенно четко выступает в произнесении молитвы и осенений себя крестным знамением при входе в дом свой и чужой. Об этом встречаем многочисленные упоминания.
Молитвенному настроению в доме способствовало хранение и чтение Евангелия и некоторой другой духовной литературы. В Череповецком, например, уезде, по мнению информатора Васильева, из книг больше всего были распространены (1899) Псалтирь, Евангелие, Жития Святых, Святцы (церковные календари) и молитвенники (молитвословы). В некоторых домах можно было увидеть и Библию. Все эти книги "перечитываются по нескольку раз"; их берегут и редко дают кому-либо читать вне дома. Из Галичского у. Костромской губ. также сообщали, что в избах много Житий Святых, Истории Ветхого и Нового Завета. А в Меленковском у. Владимирской губ., по мнению П. Каманина (с. Домнино, 1898), в каждом доме были Евангелие, Псалтирь и Библия. Из Орловского у. Орловской губ. писали: крестьяне имеют Евангелие и Псалтири.
По представлениям русских православных людей, все поведение в доме должно было быть благочестивым и благообразным (см.: Трапеза). Реальность вносила свои плачевные коррективы в это общее воззрение, и в разных семьях степень приближения к идеалу была различной. Но существовали твердые основания благообразного поведения в доме, которые сохранялись в подавляющем большинстве семей.
М.М. Громыко
ДОМ РОМАНОВЫХ. - См.: РОМАНОВЫ.
ДОМНИЦКАЯ, чудотворная икона Пресвятой Богородицы. Находилась в мужском Домницком Рождество-Богородицком монастыре. Она явилась в 1696 на берегу р. Домницы Черниговской губ.
Празднуется 8/21 сентября.
ДОМОВИЩЕ (домовина), старинное название гроба, воспринимавшееся русскими людьми как дом вечности.
