С ранних времен мы видим некоторое внешнее отличие обрядов, совершавшихся на севере, главным образом в Новгороде, от московских. Так, при освящении воды здесь употреблялись чаши с ручками по бокам и тиснеными выпуклыми гранями. Новгородский митрополит после погружения креста в воду и освящения ее, зачерпнув воды этою чашею, приобщался сначала сам, а затем приобщал царского боярина, воеводу, дьяков, священника и весь народ. Накануне, при освящении воды, зажигались три витые "государские" свечи, а в отличие от московского устава праздничный тропарь "Во Иордане крещающуся" не пели, а читал протоиерей, держа перед владыкою-митрополитом названную чашу. Во время чтения Апостола сослужащие творили перед ним поклонения по двое в ряд, затем, по выносе из алтаря Евангелия, старший протоиерей читал его и подносил святителю, который отходил с горнего места, поддерживаемый двумя священниками, к престолу. В самый день Богоявления часы перед литургией читал не дьяк, а священник. На большом выходе выносили так называемые сионы, особенные церковные сосуды, составлявшие новгородскую принадлежность, потиры, крест, покровы, судари, кратиры с иорданскою водою и пр. Нечего и говорить, что здесь не было той торжественности и благолепия, которыми всегда отличались празднования в первопрестольной столице русских государей, Москве. В XVI-XVII вв. цари являлись на этот праздник в полном блеске своего сана: в одеянии из дорогой материи, с богатыми украшениями из драгоценных камней и жемчуга, в царском венце, блиставшем алмазами, изумрудами, яхонтами, с богатою "диадемою" на плечах и с золотой цепью, на которой находился крест с частицами Животворящего Креста и Ризы Господней; в руках у них был золотой жезл, украшенный драгоценными камнями; башмаки царя были унизаны жемчугом. Со всех концов России съезжались в это время в Москву, чтобы видеть торжественный обряд освящения воды, совершавшийся патриархом на Москве-реке, где была устроена "Иордань", расписанная золотом, серебром, украшенная шелковыми цветами, зелеными листьями, с изображением птиц, вырезанным из медных листов. В 4-м часу дня, или, по-нашему, в 12 час. дня, патриарх начинал службу в Успенском соборе, и, когда звон колоколов на Иване Великом возвещал об этом народу, начиналось шествие, которое открывал отряд стрельцов, численностью в 600 человек и больше, по 4 в ряд, одетых в цветное лучшее платье, с золочеными пищалями и винтовками, ложи которых были украшены перламутровыми раковинами, другие - с золочеными копьями и, наконец, третьи - с нарядными золочеными протазанами (род алебарды); древки их были обтянуты желтым или червчатым атласом, с золотым галуном, и украшены шелковыми кистями. За ними шло духовенство в крестном ходе, заключавшееся особой патриарха. Затем шествие государя открывалось нижними чинами, по 3 в ряд: сначала те, которые одеты были в бархатные кафтаны, затем - в золотных кафтанах и богатых шубах. За царем, поддерживаемым под руки двумя стольниками из ближних людей, постельничий нес "царскую стряпню", т.е. кафтан, зипун, шапку, шубу, посох и т.д., все, во что царь одевался на "Иордани". Трое стряпчих несли царское полотенце, стул и подножье. "Для сбережения государева шествия от утеснения нижних чинов людей" по обе стороны царя шли стрелецкие полковники в бархатных кафтанах. На "Иордани" приготовлены были уже места для патриарха и царское, отделенные от народа решеткою и балюстрадою, покрытою красным сукном, и занавешенные сукном или тафтою. Самый обряд водосвятия совершался так: патриарх раздавал всем, начиная с Царя, свечи и совершал "действо по чину"; во время погружения креста в воду, при пении тропаря, подносили знамена для окропления. Патриарх черпал серебряным ведром воду из "Иордани" и отдавал ключарю, наполнив также водою "государеву стопу", которую относили во дворец для окропления комнат, осенял царя крестом, кропил св. водою и поздравлял с праздником. Царь со своей стороны поздравлял патриарха и принимал поздравления от бояр, один из которых говорил речь. По окончании торжества на "Иордани" усталый царь уезжал в санях, а у патриарха, точно так же, как и у новгородского владыки, был стол. Если крестный ход бывал до обедни, то с "Иордани" государь иногда езжал к обедне на Троицкое подворье, где была церковь Богоявления; иногда возвращался в Успенский собор и, отслушав там молебен или отпускную молитву, шествовал во дворец.
В Богоявленский день 1700, когда на всю Россию объявлен был новый гражданский год, Петр I уже не являлся на крещенском параде во всем "царском велелепии". В 1699, в праздник Богоявления, Петр I участвовал в крестном ходе на водосвятие, совершавшееся на реке Неглинной, в Москве, и, в качестве капитана Преображенского полка, шел вместе с полком и хором музыки. Преображенцы были в зеленых, а семеновцы - в голубых мундирах. Около "Иордани" устроен был высокий стол, на котором стоял человек, державший царское знамя, белое с двуглавым орлом, вышитым золотом. Знаменосец несколько раз наклонял знамя, которое, по погружении креста в воду, окроплено было св. водою. Затем на шести белых конях везли во дворец огромный сосуд со св. водою. Описывая виденное при крещенском водосвятии, один из современников-иностранцев замечает: "Этот праздник в старину отправляли с гораздо большею торжественностью, потому что их царские величества и все знатные вельможи государства присутствовали на нем". Особенно торжественно праздновала день Крещения имп. Екатерина I в 1727. Около церкви св. Троицы, на Петербургской стороне, была устроена "Иордань", а с правой ее стороны "особливый высокий театр ее императорскому величеству", увенчанный императорскою короною и внутри обитый, с богатыми золотыми позументами, бархатом. Здесь находились особы императорской фамилии, когда в 1-м часу дня, в великолепной коляске, запряженной осьмеркою лошадей, приехала императрица, одетая в амазонское тканное из серебра платье, белый парик, шляпу с драгоценным бриллиантом вместо пуговицы, с осыпанной бриллиантами шпагой. По окончании литургии совершено было пятью архиереями водосвятие с окроплением знамен, при громе пушечных выстрелов и ружейных залпов. При имп. Петре III "Иордань" была устроена на Мойке, у правой стороны нынешнего Полицейского моста. Таким образом, с н. XVIII ст. торжественное водоосвящение в высочайшем присутствии установилось окончательно, за очень редким лишь исключением, когда царствующие особы не присутствовали. Вплоть до н. XX в. водосвятие в присутствии войск, имеющее главною целью освящение знамен, совершалось везде, где были расположены воинские части.
