В к. июля 1380 кн. Димитрий узнал о сосредоточении ордынских войск в верховьях Дона. Князь призвал собственные войска и силы союзников собраться в Москве или южнее - в Коломне. Численность собранного кн. Димитрием русского войска по данным летописи (ок. 150 тыс.) явно преувеличена, современные исследователи полагают эту величину в 20-25 тыс. Союзные войска из профессиональных дружинников были поддержаны ополчением из числа, по выражению летописей, "небывальцев", "молодых людей", т.е. неподготовленных, не обученных к бою. Из них, видимо, составлялись вспомогательные войска. Однако объединить всю Русь не удалось, в походе не участвовали дружины Новгородской, Нижегородской, Тверской и Смоленской земель.
Численность войска Мамая очень трудно определяема, но оно было никак не менее русского. По-видимому, ордынская разведка донесла о крупном сосредоточении русских войск под Москвой, и Мамай достиг договоренности с Ягайло об одновременном выходе литовских войск в район Верхнего Дона (к началу битвы литовцы были приблизительно в 100 км от места сражения).
В к. августа - н. сентября объединенное русское войско под командованием кн. Димитрия походным порядком вышло в степь и подошло к верховьям Дона. Решено было перейти Дон и занять позицию при слиянии с Непрядвой, чтобы водными, лесными и болотистыми преградами стеснить маневры ордынской конницы. План был сугубо наступательным и основывался на огромном духовном подъеме русских воинов. Св. прп. Сергий Радонежский благословил поход и направил с войском двух своих послушников - Ослябю и Пересвета. Русский богатырь Пересвет вышел на бой со степным багатуром Челубеем, оба погибли. Сражение началось атакой ордынской конницы, которой удалось оттеснить наши войска к Непрядве. Тогда с фланга ударил Засадный полк воеводы Боброка-Волынского, ордынцы дрогнули и побежали, русские преследовали их. Мамай пытался скрыться в Крымском ханстве, но был там убит.
Куликовская битва не решила исход ордынского ига на Руси. Но она стала грандиозной духовной вехой в жизни русского народа. Вековой враг понес первое крупнейшее поражение. Русская Православная церковь в 1988 причислила вел. кн. Димитрия Донского к Лику Святых.
С. Семанов
КУМЛЕНИЕ ("Крещение кукушки"), старинный обычай молодых русских девушек и женщин обмениваться крестами и называть друг друга кумами. Совершался обычно либо во время Троицких гуляний, либо на второе воскресение после Пасхи (Неделя жен-мироносиц). Как описывали очевидцы, на Троицкие гуляния молодые "бабы и девки, собравшись и запасшись яичницами в черепнях (то есть глиняных сосудах. - М.Г.), уходили в рощу". Там на поляне располагались вокруг березы, а в иных местах - вокруг растения кукушкины слезы (вид столетника крестообразной формы; отсюда и название обычая - "крестить кукушку"), и желающие "покумиться" вешали свои кресты на березу или на два крестообразно воткнутых над кукушкиными слезами прута. Все участницы гулянья пели песни, а решившие кумиться подруги целовали друг друга сквозь кольцо шнурка креста и обменивались крестами. После этого они называли друг друга "кумами"; дружба их становилась особенно тесной - по типу побратимства и посестрия; какие-либо ссоры исключались. Эти отношения продолжались в течение недели, а местами и длительный срок (в течение года, иногда на всю жизнь). После кумления молодежь угощалась и с песнями возвращалась в деревню; там пение и пляска продолжались. На следующее воскресенье молодежь в том же составе продолжала гулянье в роще. Наступала вторая часть обряда: те же пары подруг возвращали друг другу кресты - "раскумливались"; остаток этого же дня тоже проводили в селении - "в пении и пляске".
В Ростовском у. Ярославской губ. во второе воскресенье после Пасхи девушки ходили в лес кумиться. Каждая брала с собой яйцо, "куличку" (хлеб в форме калача) и маленький моток ниток, выпряденный обязательно в Великий четверг. В лесу делились на пары. Желающие покумиться девушки вдвоем заплетали одну косу из трех веток молодой березки, вплетая в нее разноцветную ленточку; косу перевязывали нитками из четвергового моточка. Такое переплетение из веток березы называлось мотушкой. Девушки приговаривали: "Кукушка, кукушка, сбереги мою мотушку". Сначала заплетали мотушку для одной из девушек, потом - для другой; затем - для близких родственников каждой из них. Мотушка, задуманная для мужчины, заплеталась не как коса, а в виде венка. Девушки, заплетавшие вдвоем мотушки, обменивались яичками, куличками и целовались. Гулянье имело продолжение на Троицын день: все девушки шли в лес за мотушками, отламывали их и несли к водоему. Там происходило обычное гаданье - по движению мотушек в воде. Однако объясняли гаданье необычно: если мотушка потонет, значит, девушка выйдет в этом году замуж.
В Нерехтском у. Костромской губ. девичий выход в лес для кумления приурочивался к Семику. К этому дню хозяйки пекли для девиц козули - "род лепешек с яйцами в виде венков". В лесу ветви на березе "завивали ленточками, бумажками и нитками", а также "завязывали венками". Потом девушки целовались через березовый венок, приговаривая: "Здравствуй, кум и кума, березку завивши!" Березу обвивали поясом или лентою; завивая венки, пели: береза моя, березонька, береза моя белая, береза моя кудреватая и т.д. После завиванья садились под березою есть козули и яичницу. Затем следовали "сценические игры" (хоровод со сценами?), "особенно замечательные на правом берегу Волги в с. Барщеве". Близкий к рассмотренным вариант описан по материалам Дорогобужского у. Смоленской губ.: девушки целовались через венок, завитый из ветвей одной березы или двух, склоненных друг к другу, приговаривая: "Покумимся, кума, покумимся, чтобы нам с тобой не браниться, вечно дружиться". Этот текст наиболее точно передавал смысл, который вкладывали участницы в обряд.
В Щигровском у. Курской губ. обряд "крещения кукушки" имел характер трехчастного цикла. На "вешнего Николу" (9 мая) "опалывали кукушку": девушки и женщины собирались на улице, с песнями шли в лес. Там искали растение кукушку и под специально для этого случая предназначенную песню пололи траву вокруг нее. Ополов, вырывали растение с корнем и "наряжали как куклу". Затем все отправлялись в дом одной из участниц, намеченный заранее для сборища.
