Трагедии - Еврипид

Пастух Не услыхав, кто скажет это, жрица?

Ифигения Но как вы их увидели и как,

Напав на них, вы ими овладели?^[401]

Пастух На берегу безлюдных волн морских...

Ифигения А для чего ж вам было море, пастырь?

Пастух Мы шли омыть стада росою волн.

Ифигения О, с самого начала... Сердце просит

Узнать, как вы могли их захватить.

Я способ знать хочу, пастух. Так долго

На алтаре божественном у нас

Кровь эллинов, алея, не струилась.

Пастух 260 Когда меж скал втекающее море

Уже принять готовилось стада, —

В расселине, прибоем неумолчным

Проделанной, где под навесом сбор

Пурпуровых улиток происходит,

Едва отхлынут волны — наш пастух

Двух юношей увидел...

Тихо. Тихо

Они крались обратно... «Пастухи, —

Он говорит, — там демоны таятся!»^[402]

Тут набожный меж нас нашелся. Руки

Воздел он и молиться стал безвестным.

270 «О, дивный сын, — молил он, — Левкофеи,

Страж кораблей, владыка Палемон,^[403]

О, смилуйся над нами! Диоскуры,

Коль это вы, иль вы, Переев род,

Где пятьдесят сияет сребротелых

И дивных нимф...» Но тут другой пастух,

Все бреднями считающий, вмешался

И осмеял святошу.^[404] «Вы не верьте,

Что боги там, — сказал он, — то пловцы;

Корабль у них разбило, а обычай

Неласковой страны, быть может, им

По слухам уж и раньше был известен,

Не тайна же, что Артемиде в дар

Гостей мы убиваем». Большинство

Его словам поверило, и тут же

Решили мы явленных изловить

280 Для алтаря.

Вдруг видим, из скитальцев

Один и сам подходит. Головой

Так странно стал он потрясать, и стоны

Нам тяжкие послышались, а руки

От ужаса как будто заходили

У странного. Безумствуя, как ловчий,

Когда собак сзывает, завопил он:

«Смотри, смотри, Пилад: исчадье Ада,

Змея... А вот вторая... Ай! в меня

Нацелились... Гляди... гляди — ехидны

Со всех сторон ужасные на ней,

И все — в меня!.. О боги, боги! Третья!

От риз ее огнем и кровью пышет,

Крылатая кружит, и на руках

Мать, мать моя у чудища... И ею

Она меня сейчас придавит... Ай!..

290 Уже бросает каменную глыбу...

Она убьет меня. Куда укрыться?..»

Конечно, вид вещей ему не тем

Казался, и мычанье телок наших

Да лай собак в уме его больном

Стенаньями Эриний отдавались...

Припав к земле, мы ожидали смерти,

Не разжимая губ... Но вот тяжелый

Он обнажает меч... И, точно лев,

Бросается... на стадо... Он Эриний

Мучительных преследует, но только

Телиц бока его железо порет,

300 И пеною кровавою уже

Покрылась зыбь залива. Не глядеть же

Нам было на разбой. Мы стали к битве

Готовиться, я раковину взял

И затрубил, чтобы созвать окрестных.

Иль рослых мы и молодых гостей

Могли б одни осилить, пастушонки?

Что мигом тут народу набралось!

Но вот глядим — безумья весел буйных

И свист и плеск утихли разом, — гость

На землю пал, и пеной подбородок

Покрылся у недужного. Лицом

Нам счастье повернулось — ни одна

Свободною на миг не оставалась

Из рук, — и град летел в него каменьев.

310 А друг меж тем больному пену с губ

Полою утирал и от ударов

Его плащом искал загородить,

Он о больном заботился так нежно...

Глядим, и тот поднялся, уж не бредит;

Прибой волны враждебной увидав

И тучу зла, нависшую над ними,

Он завопил, но камнями в ответ

Со всех сторон друзей мы осыпали.

320 И вот призыв грозящий излетел

Из уст его: «Пилад, коль неизбежно

Нам умереть — со славою умрем.

Меч из ножен, товарищ!» Блеск тяжелых

Мечей по чаще нас рассеял; но

Один бежит, а десять напирают,

С каменьями — отгонят тех, и вновь

Бежавшие являются и мечут.

А веришь ли, из мириады рук