Пятнадцать (СИ) - Шопперт Андрей Готлибович

Коська тоже вздыхал. Он уже устал до чёртиков, а они и трети этого бесконечного пути не проехали. Да какой трети, и четверти! Холод, тряска, поза скрюченная, и отсутствие возможности заниматься. Что за радость⁈ Ему бы силу подкачать, чтобы с арбалетом справиться. А для этого нужны тренировка и белковая пища. А они чем питаются — кашами они питаются. Углеводы в основном. А тренировки какие — подталкивать сани, когда они застревают. Не вырастут мышцы от этого, наоборот от безделья атрофироваться начнут.

Бежать рядом с санями. Ну, можно попробовать… Нельзя попробовать. Сани еле тащатся, и если их проводник со смешным именем Доброжир, прав, то погода и дальше будет такой. Намаются, устанут, простынут и заболеют, а вот побегать точно не получится. Опять же любые тренировки дают пользу только при белковом хорошем питании. Нет, Коська перед отъездом сходил на рынок и пять десятков яиц купил. Ну, замёрзнут в дороге. Ничего страшного, но не будешь же в одиночку их готовить, а потом в одну харю трескать. Народ шары вылупит. Что это за изгой такой⁈

В поясницу ещё Коське чего-то упиралось все последние полчаса, с тех пор, как Остей к нему с Ворона своего перебрался. Пришлось подвинуться. Парень пошарил за спиной рукой, чтобы отодвинуть острый предмет и улыбнулся, поняв, чего это такое ему жить мешает. Мешала награда. Вообще, награды от князя Михаила Дмитриевича — младшего брата Остея, было две, но вторая у передка лежит, чтобы уравновешивать поклажу на санях, а эта малая вещица тут покладена, на задке.

Вещица знатная. Таких во всём мире может сотня. И вот одна у князя Михаила в Трубчевске в оружейной оказалась, валялась в пыли под лавкой, Коська об неё запнулся, себе саблю татарскую выбирая. Это ему князь Михаил Дмитриевич предложил в награду оружие выбрать. Мол, заслужил. Вот, сходи в оружейную саблю хорошую татарскую выбери себе. Коська пошёл, раз послали. Выбирает это он саблю… И наступил на что-то под лавкою лежащее. Запнул и чуть не грохнулся о лавку, локоть зашиб. Обматерил это что-то и наклонился посмотреть. А там! Етическая сила!!! Там пугач из детства. Ручница сейчас, кажется, называется. (Ручная пищаль, ручная бомбарда (фр. bombarde portative)). Пушечка такая ручная на деревянном прикладе. Длина сантиметров сорок, диаметр сантиметров восемь, а внутренний диаметр или калибр сантиметра три — три с половиной. Скорее, три, чуть расширяется к краям.

— А чего она тут валяется в таком виде? — поинтересовался он у князя Ивана, который за ним увязался.

— Так зелья нет. И достать не можем. Отец из похода на немцев давно привёз, в бою отбил, а зелья так и не могли достать, а потом и перестали купцам заказывать.

— Можно я её возьму? — загорелся Касьян.

— Вместо сабли… а, забирай, и саблю выбери, сто лет никому не нужна была и ещё столько же проваляется. А ты в Москве, может, и сможешь зелье пороховое найти.

Но сабля не досталась Коське, не прояви невиданную щедрость князь Михаил, так как пацан наткнулся на ещё одну удивительную вещь. И она, вещь эта, тоже лежала в оружейной вся в пыли. Это был арбалет. Вот только размах плеч полтора метра. И установлен на подставке почти в человеческий рост.

— А эта штука почему здесь лежит? Почему не на стене? Стрельнули бы по корибутовцам для острастки хотя бы?

— Ворот сломан и части от него утеряны. Зарядить невозможно. А стрелы всего две остались. Вон лежат.

Это копья целые.

— А его можно вместо сабли? — Коська посмотрел на ворот, да железная часть погнута, а шестерни бронзовой второй нет, а у имеющейся один зуб отломан. Второй нет? Ну, он же хотел литейцам в Москве заказать шестерни для ворота на свой полоцкий арбалет. Не две, а три отольют или даже четыре, эту со сломанным зубом тоже переливать придётся. Посчитать размеры и количество зубьев он сможет… Наверное. Механик же по образованию. Да, просто здравый смысл подскажет. Сделает сначала деревянные, попробует.

— Всё ненужное выбираешь? Это у брата спросить надо. Но, думаю, отдаст. Некому починить.

Отдали. И саблю потом тоже. Коська ею помахал. Ну, чёрт его знает. Меч парню удобнее показался. Но пусть будет, раз дали. Наградное оружие. В той жизни не удосужился, а тут вот получил. Без надписи? А в Москве травлением занимаются? Кислота нужна?

Событие тридцать восьмое

Еле живые и обмороженные поголовно они уже ночью добрались до села. Проводник Доброжир не подвёл — вывел. Село приличное — дворов тридцать, каждому место нашлось переночевать, и лошадей приютили люди.

А утром и началось. Один кашляет, второй. И все идут к Касьяну. Пришлось целый котёл отвара варить, да мазь разогревающую на основе дёгтя готовить, да и руками на Остея пламя зелёное нагонять, тот совсем нехорошо кашлял. Говорил ему Касьян, чтобы он кольчугу снял и как следует в тулуп завернуться, но князь и упрямец, видимо, слова синонимы. Пришлось и дневать, и ночевать в селе Юрово. Да и метель хоть и ослабла, но сказать, что на улице полный штиль, значит, сильно против правда пойти. И снег, то прекращал валить, то снова принимался. В такую погоду с кучей простывших выезжать — это значит половину из них до смерти довести или довезти.

Народ, в смысле, сельчане, так обрадовались появлению трёх десятков гостей, что от радости попрятали всех женщин, начиная, как бы не с пятилетнего возраста и до пятидесяти. Только соплюхи еле слова складывающие и бабки беззубые. А мужики смотрели на гостей в перекрестье прицела, готовые если что, то за оглобли взяться. Ну, а чего от них радости ждать. Тут места пограничные, и набеги татар совсем не редкость. А ещё вечно ратятся Москва с Вильно и армии… м… рати через них идут. И что вои делают в походе со смердами, понятно, объедают и разоряют, а женщин… ну, заботятся о производстве будущих воинов.

Остей? Да, такой же. Не белый и далеко не пушистый. Но капля чести есть, идет по территории вроде как своего отца и брата и безобразия нарушать не собирается. Правда, в этот раз ему не до политесов было. Сутки Коська от него не отходил, жар сбивая. Четыре раза зелёным огнем грудь обволакивал, так вымотался, что, сидя у лавки с болезным, уснул, сполз на пол и не заметил. И даже не почувствовал, как поп, в доме которого они остановились с князем, перетащил его на соседнюю с Остеем лавку.

Князь был уже почти здоров. Ну, это понятно, утром простывшие люди чувствуют себя гораздо лучше, чем вечером, во сне организмус борется с болезнью. К вечеру может опять температура подняться, даже не так, к вечеру точно температура подымится, и вот тут нюанс один всплыл. Больше до самого Брянска сел нет. Есть на своротке на берегу реки небольшая рыбацкая деревушка в четыре двора, но это крюк делать. Ночевать придётся в лесу, если не доехать до Брянска к ночи, а не доехать сто процентов, так как дорога завалена снегом и переметена. С бубенцами не помчишься. Опять преодоление всех ждёт. А пятеро, включая Остея скорее больны, чем здоровы.

— Выдвигаемся, — этот, мать его, Родич названный, дебил конченный, и упрямец твердолобый Остей команду дал. Но кто же с князем спорить будет.

Выдвинулись. Рассвело часов в девять, пока туда-сюда… пока сюда-туда… в общем, тронулись чуть не в обед, погода смилостивилась. За ночь тучи почти разогнал ветер и в прорехи облаков солнце выглянуло. Лепота. Точно как у Пушкина.

А нынче… погляди в окно:

Под голубыми небесами

Великолепными коврами,

Блестя на солнце, снег лежит;

Всё именно так. Великолепными коврами и дороги не видно вообще. Хорошо хоть лес чернеет. И ель зеленеет. Здесь подальше от Трубчевска никто леса не сводил под корень. Стоят именно еловые густые леса и дорога предстоит лесная. Её можно заметить между деревьями. Всё, как всегда, как бык посс…