Улыбнувшись при этом.
Сдержанно улыбнувшись.
— И какого рода расследование ты провела, Ина?
— Ну, я…
Она замялась, замешкалась и принялась безостановочно гладить пса по голове. Ларс не знал ни одной собаки в мире, которой бы это нравилось. Вот и эта мелочь выглядела весьма недовольной и пыталась увернуться от поглаживаний.
— Что ж. — Немка вновь обрела дар речи. — Все утверждают, что Кнут, вероятно, задремал, когда пришел в амбар покурить. И что предполагаемый поджигатель просто его не заметил, пока был занят своим делом.
— Неужели? — Пожалуй, до поры до времени он не будет распространяться о том, что эта теория потеряла свою актуальность. Молодой человек внимательно смотрел на нее и даже не вздрогнул, когда она сделала еще один шаг к нему.
— Но этот Кнут вообще не курил.
Ларс постарался сохранить невозмутимое выражение лица. Это действительно неожиданная деталь, ведь именно так под протокол заявляли старушка и Сванте.
— Ты уверена? — Он попытался придать голосу непринужденность, но чувствовал, что удается ему это лишь отчасти.
Ина вдруг шагнула ближе к нему. От нее пахло кондиционером для белья.
— Вчера ночью я заглянула, — сказала, нет, шепнула она, — в дом Кнута.
Ларс одарил ее укоризненным взглядом, однако Ина тут же пожала плечами.
— Я осталась снаружи, — уточнила она. — Посветила в окно фонариком. — Ина поколебалась. — Ну ладно, во все окна. — Немка снова сделала длинную паузу, будто нагнетая необходимое напряжение. — Кроме того, дверь террасы была приоткрыта.
— Значит, ты проникла в дом?
— Боже, нет! — Она подняла ладони. — Просто просунула голову внутрь.
— И? — спросил немного раздраженный Ларс.
— Ну… ничего, — быстро отозвалась она. — Я не увидела там ни пепельниц, ни пачек с сигаретами на столах или полках. На столике в саду за домом тоже ни одной пепельницы.
— Хм…
Он задумался, всю ли правду она ему рассказала. По какой-то необъяснимой причине он допускал, что немка тщательно осмотрела дом изнутри. Нужно будет указать на это своим парням, когда они придут в дом искать новые зацепки. Ларс мысленно выругался. Главное, чтобы ее дилетантское рысканье не уничтожило важные улики.
— Это ведь странно, тебе не кажется? — уточнила Ина.
«Более чем», — подумал Ларс, а вслух сказал:
— Тогда почему пожилой господин с фейерверком и старая, плохо слышащая женщина сказали, что он пошел в амбар покурить?
По лицу Ины он понял, что она задавала себе тот же вопрос. Пес спрыгнул с ее рук и с полуоборота приземлился лапами на землю. Затем сразу же бросился обратно к штанине Ларса и начал тереться об нее.
Ина виновато улыбнулась.
— Думаю, ты ему нравишься. — Однако в следующую секунду черты ее лица снова стали серьезными. — Может, они ничего не сказали, — продолжила разговор она, — потому что им есть что скрывать.
Вдруг ее внимание отвлекло что-то за спиной Ларса. Проследив за ее взглядом, он увидел, что к нему приближаются коллеги.
— Зачем здесь столько полицейских? — Женщина выглядела заметно напуганной.
То, как она смотрела на него большими глазами, на крошечный миг напомнило ему о матери. Вздохнув, он сделал над собой усилие и выложил правду:
— Кнута убили.
Он решил дать ей время осмыслить услышанное и справиться с шоком. Немка как-то странно на него смотрела. Как собака с доверчивыми глазами — трогательно, но явно давая понять, что проголодалась. И тогда он рассказал ей о результатах экспертизы, сам не зная, зачем это делает. Сообщил, что теперь они ищут не только поджигателя, но и убийцу. Опять же, то, что все улики вели к ферме, ему объяснять не пришлось. Она и сама об этом догадалась. И Ларс в очередной раз восхитился ее проницательностью. Из нее определенно получился бы хороший следователь.
Часть 7
ШВЕДСКИЙ ДЛЯ НАЧИНАЮЩИХ
Sambo
Благозвучное слово, обозначающее пару, которая живет вместе, не будучи в браке.
Глава 19
Один из обычаев гласит, что на Мидсоммар необходимо собрать семь разных полевых цветов и положить их на ночь под подушку. Если после этого тебе приснится конкретный человек, то он станет самой большой любовью в твоей жизни. Агнета знала об этом обычае с ранних лет. Мать клялась, что он работает, а ее подруга детства Дженни каждый год видела во сне очередную великую любовь всей своей жизни, с которой вскоре сходилась, но потом снова расставалась, чтобы освободить место для следующей великой любви. Агнета же никогда не принадлежала к числу тех, кем движут суеверия, обычаи и установленные порядки… хотя ей нравились эти романтические традиции, и она с удовольствием передала бы их своим собственным детям. Но ей не было даровано это счастье. Зато она нашла великую любовь. Наверное, это и так больше, чем все, на что может надеяться женщина. И тем не менее каждую середину лета она по-прежнему собирала букет полевых цветов и клала под подушку ровно семь разных цветочков. Причем делала это даже тогда, когда ее уже давно завоевал Вигго. Несомненно, именно он стал любовью всей ее жизни. Но снился ли он ей когда-нибудь в ночь Мидсоммара? Нет!
Агнета вспомнила свое детство, как танцевала вокруг майского дерева с цветочным венком в волосах. В памяти всплыли и еще более ранние моменты: когда она сидела с перепачканными травой коленями на лугу за домом, на своем любимом месте, прямо возле темно-фиолетового куста сирени. Там под пристальным взглядом матери она сплетала луговые цветы в пестрый венок. Мысль о матери, в свою очередь, навеяла воспоминания о вкусе ее любимого черничного пирога. Ничто так не воскрешало в ее душе вкус детства, как этот пирог.
— Чему ты улыбаешься?
Агнета замерла, не закончив завязывать бант, и посмотрела на свою гостью.
— Окунулась в воспоминания.
Теперь она и сама почувствовала, как на лице расцветает улыбка. Приподняв тунику, она слегка помотала ею вверх-вниз, чтобы стало чуть прохладнее. В эллинге, где зимой хранились гребные лодки и катамараны, стояла невыносимая жара. Сванте и Янис складировали здесь все необходимое для предстоящего праздника середины лета, в частности заготовки для венков, которыми будет украшено майское дерево. Сейчас она вплетала в венки синие и желтые ленточки и была рада, что Ина ей помогала. Она вообще была рада присутствию немки. По какой-то неведомой причине это шло ей на пользу.
— Я столько раз в жизни отмечала праздник середины лета. — Она отложила готовый бант в сторону и взяла следующие синюю и желтую ленты. — Он всегда проходит бурно, так что воспоминаний у меня много.
Перебирая ленты, она посмотрела на Ину, которая тоже пробовала свои силы в создании бантов, и у нее даже неплохо получалось.
— Что ты знаешь о Мидсоммаре? — спросила она у сидящей с противоположной стороны стола собеседницы.
Ина замерла на середине движения и приняла задумчивый вид. Вьющиеся каштановые волосы свисали ей на лоб, напоминая тонкие ветви кудрявой ивы.
— Немного, — наконец призналась она. — Это праздник в честь летнего солнцестояния. Главное, что я о нем знаю, — это что вы, шведы, в этот день пьете очень много алкоголя.
Агнета искренне рассмеялась.
— Это правда. На Мидсоммар алкоголь льется рекой в огромных количествах. — Она весело подмигнула Ине. — И я заранее с ужасом жду дня после праздника. — Сказав это, шведка вмиг снова стала серьезной. — Но мы не только пьем много алкоголя, — уточнила она. — Еще мы много поем и танцуем. А ты танцуешь?
— Очень редко, — призналась Ина. — Мой бывший муж не очень-то любил танцевать. А в одиночку…
Агнета кивнула. После смерти Вигго она тоже не ходила на танцы. И ей этого не хватало. Не хватало Вигго. Как ни странно, из всех людей именно Ина приносила ей утешение. Она покачала головой, изумившись этой шальной мысли. Ей бы следовало прямо сейчас схватить ножницы и вонзить их в горло немки. Да, определенно!
