Поменяться местами - О&#39

– Пожалуйста. Это же все испортит. Я порву с Цеси, прямо сейчас, после встречи.

Он явно нервничает и смотрит на меня с отчаянной мольбой.

– Хорошо. Не скажу.

Он с облегчением выдыхает.

– Даю тебе два дня. Хотя, видит бог, ты этого не заслуживаешь.

Я разворачиваюсь и ухожу прочь. Не могу видеть этого жалкого вспотевшего типа. Еще немного, и я бы сорвалась.

На вокзале добрые люди заносят мой чемодан в поезд, и вскоре мы отъезжаем. Я смотрю на горизонт с очертаниями домов и кранами, строящими еще больший Лондон.

Я буду скучать по этому городу. Но это не мой дом.

Поезд мчится на север. Наверное, именно так себя чувствует почтовый голубь – незримые нити тянут нас к месту, которому мы принадлежим.

31. Лина

Утром после праздника я, как обычно, обнаруживаю кота на лице, но на этот раз не вскакиваю с кровати, а даю себе поспать еще часа три.

Когда вновь открываю глаза, обнаруживаю, что Ант/Дек переместился мне на живот и так безмятежно мурчит, что не хочется его тревожить… И если честно, тошнит от одной мысли о вертикальном положении. Страшная вещь похмелье!

Не мама ли привела меня домой? Смутно помню, как мы с Би обсуждали подробности бизнес-плана, и я еще призналась, что не хочу уезжать из Йоркшира, а она предложила: «Так давай там и откроем дело. Почему именно Лондон? Что такого чертовски замечательного в Лондоне?» А я ей начала распинаться про прелести метро, и про…

Звонит телефон. Итан.

– Привет.

– Привет, Лина, – говорит он. Голос какой-то напряженный. – Как ты?

– Отхожу после вчерашнего.

– Ангел мой, нам нужно серьезно поговорить. И тема очень непростая.

Я сажусь в кровати.

– В чем дело?

– Сегодня утром я встретил твою бабушку. Я был с Цеси, мы шли на встречу с клиентом. Твоя бабушка… Прости, Лина, но она вела себя как ненормальная. Кричала на меня и Цеси, говорила ужасные вещи – что я тебе изменяю. Не знаю, что на нее нашло.

Я вцепляюсь в одеяло.

– Господи, какой ужас.

– Как думаешь, Лина, с ней все в порядке? Она не казалась тебе немного… не в себе в последнее время? В ее возрасте…

– Считаешь, у нее рассудок помутился?

Руки вмиг холодеют. Сердце стучит в ушах.

– Нет-нет! – решительно говорит Итан, но я слышу беспокойство в его голосе. – Наверное, у нее день не задался, вот и сорвалась на мне.

– Она сказала, что ты мне изменяешь?

– Ага. – Он издает усталый смешок. – Ты ведь знаешь, я бы никогда…

– Конечно, – обрываю я, не желая даже обсуждать такую глупость.

– Лина, может, ты уже вернешься домой? Может, сегодня? Так хочу тебя увидеть. После такого сумасшедшего утра…

– Сегодня? Я планировала приехать завтра после обеда, чтобы встретить бабушку.

– Хорошо, я понимаю.

– Но если хочешь, я приеду. – На глазах навернулись слезы. Что же такое происходит… – Раз нужна тебе, не буду ждать до завтра. И поговорю сейчас с бабушкой!

– Ты только не расстраивайся. Может быть, дело в твоем дедушке – он ведь бросил ее ради другой женщины? Может быть, эта поездка в Лондон была для нее слишком тяжелой. Возможно, ей просто нужно немного отдохнуть.

– Я ей позвоню. Люблю тебя, Итан.

– И я тебя, Лина. Перезвони мне потом, ладно?

Я воюю с дурацким бабушкиным телефоном, но наконец набираю номер.

– Алло?

– Бабуль, у тебя все хорошо?

– Все прекрасно, дорогая. Я уже в поезде, еду к тебе. – Она на мгновение умолкает. – А ты как? Голос слегка…

– Итан только что звонил.

– Ох, солнышко, мне так жаль.

– Что на тебя такое нашло? Ты же в порядке? Да?

Я слышу шум поезда, везущего ее в Йоркшир. Сворачиваюсь калачиком и рассматриваю пододеяльник в розочках.

– Нашло? Ты о чем?

– Накричала на Итана. Обвинила его в… Что он с Цеси. Зачем, бабуль?

– Лина, похоже, Итан кое о чем умолчал.

– Нет же, нет! Зачем ты так про него?! – Я вытираю мокрые щеки. – Бабуль, я не знаю что и думать: не хочу, чтобы ты сходила с ума, но и не хочу, чтобы ты была в здравом уме.

– Я не схожу с ума, Лина! Боже правый, что этот гаденыш тебе про меня наговорил?!

– Не говори о нем так.

– Я видела, как он ее поцеловал, Лина.

Я замираю.

– Он сказал, что ты стала другим человеком и вообще все куда сложнее, да и…

– Нет. Я тебе не верю.

– Мне очень жаль, Лина.

– Не нужна мне твоя жалость!

– Лина! Не кричи на меня, пожалуйста! Давай я приеду, и спокойно поговорим…

– Я возвращаюсь в Лондон. Я нужна Итану.

– Дождись меня, умоляю, и поговорим.

– Нет, мне нужно ехать. Я подвела Итана. Пока я сижу в Хэмли, я не его Лина! Не та Лина, которую он знает. Я сама не знаю, кто я. Мне нужно снова стать собой: вернуться к работе, к Итану, к жизни в Лондоне. Тут мне не место.

– Милая, не глупи.

– Нет! Поменяться местами! Дурацкая затея! Должно было стать лучше, но только ничего не стало! – Я уже не сдерживаю рыдания. – Все, бабуль, с меня хватит. Я уезжаю.

32. Эйлин

Наконец-то я дома спустя, кажется, целую вечность. Сил не хватает даже заварить чай. Зря вчера легла так поздно. А теперь, после трудных прощаний, долгого путешествия и ужасного телефонного разговора с Линой… Руки и ноги словно свинцовые, и каждое движение будто сквозь кисель.

Лина не хочет со мной говорить. Если бы мы больше делились своими переживаниями за последние два месяца, возможно, она бы поверила мне насчет Итана. Я думала, что мы стали ближе, живя жизнью друг друга, но все оказалось наоборот. К привычным запахам дома примешиваются ее духи, и это кажется странным.

Раздается звонок в дверь. Я с усилием поднимаюсь с кресла: болит спина и ноют ноги.

Я надеялась увидеть на пороге Мэриан, но пришел Арнольд. В нем что-то изменилось… Новая кепка? Рубашка?

– Ты как? – спрашивает он со своей обычной бесцеремонностью. – Заметил, как ты споткнулась, выйдя из дома, и подумал…

– Я в полном порядке, спасибо, – отвечаю я, ощетинившись.

Вот мы уже и бесим друг друга, как в старые добрые времена.

Арнольд внезапно сникает.

– Я по тебе скучал.

– Что-что, прости? – Я хватаюсь за дверной косяк, чтобы не упасть.

– Странная ты какая-то сегодня. – Арнольд хмурится. – Тебе нужно присесть. Позвольте мне войти, и я сделаю тебе чашку чая.

Я же все не могу прийти в себя от последнего заявления Арнольда.

– Ну, раз уж в кой-то веки пришел ко входной двери…

Он поддерживает меня за локоть, пока мы идем до гостиной. Сил у меня гораздо меньше, чем мне бы хотелось. Я рада видеть соседа. Точнее, была рада, пока он не обмолвился, что скучал. Эта реплика выбила меня из колеи.

– Иди отсюда, паразит мохнатый! – сгоняет он Дека с дивана. – Вот, присядь.

Едва сдерживаюсь, чтобы не напомнить ему, что это мой дом. Он ведет себя как добрый сосед и даже как…

– Купил новую кепку? – вырывается вдруг у меня.

– Что? – Его рука машинально взметается к голове. – А, да. Нравится?

– Очень.

– Не нужно так удивляться. Я ведь говорил, что начал новую жизнь. Так что я купил аж три новые кепки. – Он скрывается в кухне. Журчит вода, щелчок чайника. – С молоком и без сахара?

– Одну ложечку.

– Зубы испортишь!

– Кто бы говорил, любитель карамельных яблок.

– Но это же фрукты!

Я смеюсь и, закрыв глаза, откидываюсь на спинку дивана. Чувствую себя немного лучше, словно жизнь возвращается в руки и ноги – пальцы покалывает, будто я только что пришла с холода.

– У тебя в шкафчиках чего только нет, Эйлин, – говорит Арнольд, возвращаясь в комнату с двумя большими кружками дымящегося чая. – Я нашел банку фасоли девяносто четвертого года.

– Хороший был год… – Я беру свою кружку.

Арнольд улыбается.

– Как все прошло? В большом городе? – Он косится на меня. – Нашла настоящую любовь?

– Да ну тебя! Замолчи!

– Неужто не привезла с собой кавалера? – Он оглядывается по сторонам в поисках моего Ромео.